за голову, пытаясь справиться с болью и ужасом, которые окутали все мое тело.
В этот момент безумный встал и его разбитая кровавая физиономия выглядела, как в самом страшном фильме ужасов. Нет, я больше не могла бороться. Мне оставалось шептать «не трогай меня, пожалуйста, пожалуйста, уходи». Чудовище подбиралось ко мне все ближе и ближе, оно будто растягивало предстоящее удовольствие, находясь рядом со мной оно нагнулось и теперь мы оказались лицом к лицу. Физически я сдалась, но морально все еще боролась.
– Убирайся прочь! – Прошипела я сквозь зубы.
Безумный пошатнулся и в его глазах я увидела неуверенность.
– Я сказала проваливай!
Чудовище сделало несколько шагов назад, а потом и вовсе, словно испуганная собака, убежало в другой конец подвала, где приняло точно такую же позу, как у меня.
Я не понимала, что со мной, мне было так страшно, глаза наполнились слезами и я вновь отключилась.
Проснулась я от звуков выстрелов и топота ног.
– Обыщите здесь все, любые припасы важны. – Послышался голос сверху.
Дверь подвала открылась и вниз спрыгнули двое ребят с автоматами на перевес, безумный тут же напал на одного, другой успел среагировать и сделал несколько выстрелов. Однако, его товарищ был уже ранен.
– Прости, брат. – Отрезал тот и пристрелил его.
Меня выволокли наверх и кинули на пол, один из них посветил в мои глаза и тут же отпрянул назад.
– Ты нахрена ее достал? Она же безумная!
– Нет. – Прошептала я и тут же почувствовала ударил ноги в спину.
– Пристрелите ее.
– Да брось, она еще живая, для шоу сгодится.
– Неизвестно сколько она уже в таком состоянии.
– Меня не кусали. – Вновь прошептала я и услышала слово «заткнись», после чего вновь последовал удар, но уже по голове и я отключилась.
Очнулась лишь в грязной ванне, когда меня окатили ледяной водой.
– Она еще человек, если превратится во время боя, то устроит настоящий фурор. – Сказал один мужчина другому, его собеседник вновь достал фонарик, и, схватив меня за подбородок, начал светить в глаза.
– Красавица какая. Думаю, она уже не превратится. Юной леди у нас особенная, так?
– У нее порез на бедре, явно от безумного. – Не унимался другой.
– Вот именно! – Взорвался мужчина, достал пистолет и подставил его к подбородку собеседника, направив дуло вверх. – Ты не понимаешь, она бы уже давно обратилась! – Он вновь резко приблизился ко мне. – Но она все еще живая. Она – совершенство!
Меня перевели в хорошую (по нынешним меркам) комнату со всеми удобствами и держали в ней несколько месяцев, ко мне то и дело заглядывали разные люди, желающие посмотреть на меня, как на живую безумную, однако, им было строго настрого запрещено меня трогать. Самыми приятными плюсами из этой истории стали чистая одежда, горячий душ и еда три раза в день, причем явно не человеческое мясо. Приятным дополнением также служило изобилие книг, бумаги и разных карандашей, за рисованием и чтением я проводила почти все свое свободное время.
Однажды в комнату зашел мужчина, он не был так азартен, как остальные, у него были спокойные глаза, он был хорошо одет и выглядел намного собраннее, чем все мои гости. Я, как и всегда, повернулась к нему боком и задрала длинное платье, демонстрируя уже заживший шрам. Мужчина оглядел его и с большим усилием воли наконец взглянул мне в глаза. До него на это никто не решался. Всем была интересна отметина и на ту они смотрели на расстоянии трех метров от меня, после чего люди словно лишались рассудка и кричали то об искуплении, то просили у Бога прощения, падая на колени, кто-то хотел убить меня, крича, что я безумная (кем я, наверное, и была), были даже те, кто собирался меня иметь в разных позах, не скупясь на разъяснения, однако любого, кто хоть пальцем меня касался, ждал тяжелый удар по голове и незамедлительное покидание моих апартаментов. Охрана тут неплохо за мной следила.
И вот этот мужчина смотрит в мои глаза и задает вопрос:
– Ты давно здесь?
– Около трех с половиной месяцев.
– И как тебе?
– Как мне что?
– Быть живой безумной.
Его слова выбили меня из колеи. Он так спокойно говорил об этом, хотя даже я сама не до конца приняла тот факт, что не могу обратиться.
– Хочешь выйти отсюда? – Прошептал он настолько тихо, что охрана даже не пошевелилась.
Я молчала. Что я могу ответить на это? Мне тут хорошо? Не знаю. В конце концов, я не просижу в этой комнате вечно. А эти люди, что окружают меня, они не нормальные. И в итоге, меня либо убьют, либо будут насиловать, а может и того хуже – отправят на ринг. О да, ринг – это то место, где в смертельной битве сходились живые с безумными на потеху публике. Я знала об этом из разговоров охранников и меня даже пару раз вывели посмотреть на это зрелище. Пока я приношу прибыль – меня туда не отправят, но что будет, когда я перестану быть такой нужной?
– Время. – Сказал охранник.
Мужчина вышел, но с тех пор он навещал меня еще шесть раз, в наши десятиминутные встречи он умещал рассказы о том, что происходит на улице, поведал мне о том, кем он является, а именно – Алексей Дубинский, заместитель президента по военной части, и что в Кремле базируется огромный штаб, там мне нечего будет бояться, там я буду надеждой и лекарством. Мы разрабатывали план моего побега. Он пообещал, что следующая встреча станет решаемой, он придет сюда не один, а с командой зачистки и все это здание сравняют с землей, меня спасут и я наконец обрету свой дом. В ту ночь мне впервые приснился Артем, а именно наша встреча в Кремле, что он будет встречать меня у ворот, обнимет и больше никогда не оставит одну. Утром я почувствовала боль, которой раньше не испытывала, я вспомнила, что чудес не бывает и любовь всей моей жизни, скорее всего, давно мертв, или, не дай Бог, ходит плечом к плечу с безумными. Я часто прогоняла мысли о прошлом из своей головы, внушая себе то, что теперь я буду жить так.
Я ждала своего спасителя несколько дней, подпрыгивая при каждом открытии двери, ночами я прислушивалась с надеждой на то, что переворот уже начался, просто они это делают тихо.
Тем вечером я сидела на диване и читала роман о любви написанный аж тридцать лет назад, как вдруг в мою комнату зашел знакомый мне мужчина, начальник всего и вся в этом чертовом присталище, а позади него двое волокли Дубинского, тот
