Дождливым днем, за несколько дней до празднования юбилея королевы Тии, Мария решилась. Дождавшись, когда Алекс уедет на запланированную встречу в Эллос, она позвонила во дворец и обратилась с вежливой просьбой к личному помощнику короля Эгея. Она попросила разрешения увидеть корону сегодня же, иначе подарок для королевы не будет столь совершенным, как того хотели и королева, и сам король.
Мария повесила трубку и тут почувствовала уже подзабытый приступ тошноты. Это удивило ее — теперь о гриппе не могло быть и речи.
Она едва успела добежать до ванной комнаты, где ее буквально вывернуло наизнанку.
Когда спазмы перестали сотрясать ее тело, она почистила зубы, прополоскала рот и умылась. Но на полпути в спальню у нее так закружилась голова, что она споткнулась и больно ударилась о дверной косяк грудью, которая стала такой чувствительной в последнее время… Даже когда во время их занятий любовью Алекс гладил ее грудь и целовал соски, ей было больно.
Господи! Чувствительная грудь. Беспричинная тошнота. И критические дни, которых не было уже… Два месяца? Три?
— Нет, — прошептала Мария. — Пожалуйста, нет!
Ожил телефон. Она хотела проигнорировать звонок, но тот не смолкал.
— Алло?
Звонили от короля. Ей разрешено увидеть корону через час.
— Я не могу, — проговорила Мария дрожащим голосом, все еще пытаясь подсчитать, когда у нее в последний раз были критические дни. — А вечером нельзя? Или хотя бы после обеда?
— Через час, мисс Сантос, — буквально рявкнул в трубку командный голос.
Мария поняла, что с ней говорил сам король.
— Я приеду, ваше величество, — прошептала она.
Глава 11
Мария поспешно приняла душ и высушила волосы, стараясь не думать ни о чем, кроме предстоящей встречи с королем.
Это невозможно! Она в изнеможении присела на краешек кровати. Как она могла забеременеть? Каждый раз, когда они занимались любовью, Алекс пользовался презервативом. Кроме того, первого раза, почти три месяца назад. Той ночью все произошло так стремительно…
Мария застонала и закрыла лицо руками. Сколько раз она мысленно задавалась вопросом: как ее мать могла наделать так много ошибок? И вот теперь она знала ответ — очень легко, потому что ты не в состоянии ни о чем думать, когда тебя захлестывает страсть.
Как же она не догадалась раньше, ведь налицо все признаки: тошнота, головокружение, слабость, отсутствие критических дней!
Она сцепила руки на коленях и заставила себя сделать несколько глубоких вдохов-выдохов. Истерика не изменит существующего положения вещей. Кроме того, для нее просто нет времени. Самое главное сейчас — закончить колье. И прибыть на встречу с королем без опозданий.
Мария быстро оделась: черные брюки, черный кашемировый свитер, поверх — бледно-розовый жакет. Черные туфли на шпильках. После платья изумрудного цвета, в котором она была на обеде, Алекс подарил ей очень много всякой одежды, заказывая ее в самых дорогих бутиках Эллоса.
— Я не могу позволить, чтобы ты покупал мне вещи, — протестовала она, но Алекс поцелуем тут же заставлял ее замолчать.
— Мне нравится делать тебе подарки, agapimou, — отвечал он, и Мария знала, что это так.
Случилось то, чего она никак не ожидала. Мария проникла не только в постель Алекса, он впустил ее в свою жизнь. Она принимала подарки и с удовольствием наряжалась, когда они выезжали в ресторан, театр, казино.
Теперь же бесконечный ряд обновок в гардеробной комнате — его гардеробной комнате — напомнил ей о том, что это не просто подарки. Они — свидетельство того, что она является любовницей Александроса Каредеса.
Любовницы, как правило, не беременеют. У них не должно быть детей. Они не надеются на долгие отношения и совместное будущее. Особенно если речь идет о принце.
— Прекрати! — громко приказала себе Мария. Она должна была сосредоточиться на предстоящей встрече с его величеством. Она ведь шла к своему профессиональному успеху так много лет!
И сейчас это должно быть для нее самым главным.
Водитель, должно быть, знал, куда ее везти. Они въехали в ворота дворца, а затем во внутренний двор. Какой-то придворный, похоже конюший, поприветствовав, долго вел ее лабиринтами коридоров, пока не остановился у приоткрытых дверей в полутемную комнату.
— Мисс Сантос, ваше величество.
Король сидел за маленьким столиком. Перед ним лежал бархатный мешочек, стянутый шнурком. С другой стороны стола, напротив короля, стоял пустой стул. Мария моргнула. Позвольте, это и есть королевское хранилище? Она ожидала совсем другого — яркого света, камер наблюдения, охраны. А вместо этого маленькая, плохо освещенная комнатушка.
— Ваше величество… — начала она, но король прервал ее взмахом руки.
Еще одним взмахом он отпустил сопровождавшего ее слугу.
Эгей указал Марии на стул:
— Садитесь, мисс Сантос.
Тон его был властным и суровым и разительно не соответствовал внешнему виду. А выглядел король плохо — был бледным, на лбу пульсировала вздувшаяся вена.
— Вы хорошо себя чувствуете, ваше величество?
Эгей бросил на нее презрительный взгляд:
— Вы не только любовница моего сына, но еще и врач, мисс Сантос? Не смотрите на меня так испуганно. Я все-таки король и осведомлен обо всем, что происходит в моем королевстве.
— Тогда вы, должно быть, знаете, что я нахожусь здесь исключительно в качестве дизайнера подарка к юбилею королевы Тии. И больше ни в каком.
Она прекрасно понимала, что преступает границу дозволенного между обычным человеком и королем, но в этот и без того кошмарный день Мария была не в состоянии обсуждать свои взаимоотношения с Александросом. Даже с королем.
К ее удивлению, ею величество рассмеялся:
— Могу понять, почему мой сын так увлекся вами. Вы женщина красивая, умная, темпераментная… Какой мужчина устоит перед таким сочетанием?
Мария глубоко вздохнула:
— Ваше величество, корона…
Эгей подвинул бархатный мешочек к центру стола, но сверху положил на него руку:
— Обычно она находится в специальной витрине вместе с другими королевскими украшениями.
— Да, сэр. По правде говоря, я удивлена…
— Ваше удивление меня не волнует, мисс Сантос. Я пригласил вас сюда, чтобы максимально упростить ситуацию и избежать огласки. — Король выразительно посмотрел на свои часы, потом на Марию. — У вас есть пять минут.
Мария кивнула и протянула руки к бархатному мешочку. Король убрал с него свою руку и откинулся на спинку стула. Вена на его лбу вздулась еще сильнее.
