Бегство из биографии, однако, вышло не столь уж добровольным: в 1982-м Павловский был арестован, снова во всем сознался, покаялся и вместо тюрьмы получил ссылку в Коми АССР. Собственно, покаяние его было никак не результатом трусости: он носился тогда с идеей «пакта власти и интеллигенции» — своего рода общественного договора. В ссылке он трудился на должности маляра и кочегара, время от времени посылая властям письма с рекомендациями, как спасти Советский Союз. Послания, как вспоминает Глеб Олегович, были довольно-таки истеричные: участковый их читал, хохотал и подшивал в дело.
В начале перестройки Павловскому позволили вернуться, но это было возвращение к пустому месту — ни работы, ни авторитета. Диссиденты, похоже, не простили ему отступничества и неизменно подозревали в работе на КГБ. Сам он отвечал, что на «органы» не работает, однако не рекомендует огульно чернить Контору. «Путин принадлежал к элите КГБ, а не к тем, кто получал наслаждение от издевательств над людьми», — заметил он как-то. Показной цинизм и интеллектуальный эпатаж были частью его нового образа — Павловский твердо решил стать «человеком при власти». Или, как раньше говорили, «евреем при губернаторе».
«Не хочу вслед за стадом»
Некоторое время Глеб Олегович тусовался на Арбате, стремглав превратившемся в трибуну революционных неформалов. Там он свел знакомство с молодой интеллигенцией, ждавшей «Перемен!». Павловский и сейчас дружит в основном с молодежью: с ровесниками ему скучно.
Когда в 1987-м тридцатишестилетний историк затеял издание независимого журнала «Век ХХ и мир», диссиденты дружным хором обозвали это происками КГБ. То же самое говорили, когда немного позже появились информационное агентство «ПостФактум» (1988) и кооператив «Факт» (под руководством тогда еще будущего создателя Издательского дома «КоммерсантЪ» Владимира Яковлева), который за деньги предоставлял нужную информацию. Потом, когда счет всем этим ТОО, ООО, «аналитическим» и «информационным» центрам был давно потерян, стало ясно, что причина всего не «рука органов», а неукротимая энергия самого Павловского, который локтями расчищал себе нишу в обществе. Когда рухнул Советский Союз, ему, как и многим, казалось, что нет ничего невозможного. Мутную атмосферу тех лет воссоздал Виктор Пелевин в романе «Generation P», где с Павловского списан один из проходных персонажей — таинственный и многозначительный Фарсейкин.
На какое-то время Павловский по инерции вписался в «митинговую политику», но быстро ее покинул. Сам он утверждает, что сделал это из нелюбви к массам, которыми «овладела дурная идея и они, как стадо бизонов, несутся все в одну сторону».
Глеб Олегович считал себя последовательным государственником и резко критиковал действия «антинародного режима» Ельцина — особенно расстрел парламента в 1993 году. Тогда же он попытался сплотить единомышленников, затея не удалась — он ушел из «ПостФактума». Многим казалось, что его путь лежит прямиком в лагерь непримиримой оппозиции, но неожиданно все изменилось.
Позже сам Павловский объяснял случившееся так: «Когда я почувствовал, что наше интеллигентное общество из ельцинизма обращается в тотальный антиельцинизм, у меня тут же возникла обратная реакция: дудки, не хочу пилить вслед за стадом».
Версии
Еще в 1994-м Павловский запустил в средства массовой информации утку о государственном перевороте, который якобы готовила группа ельцинских приближенных. Эта «версия 1», придуманная для раскрутки «Общей газеты», наделала много шуму, и Глеба Олеговича едва не посадили за клевету.
Однако вскоре талант создателя всевозможных «версий» был востребован на самом высоком уровне. В 1996-м Глеб Павловский с легкой руки Игоря Малашенко был привлечен к созданию «положительного образа» президента Ельцина. То, чем занимался наш герой в этой роли, скоро получило название «черного пиара».
Из предвыборной кампании, кроме бесценного опыта, Глеб Олегович вынес и знакомство с нужными людьми, в том числе с Татьяной Дьяченко и Михаилом Лесиным. «Тогда, в конце девяносто пятого, было два человека, считавших, что Ельцин избираем, и очень избираем. Чубайс и я», — комментировал он впоследствии.
После ельцинского триумфа Павловский по инерции продолжал обслуживать власть в ее схватках с олигархами. Считается, что в 1997-м при его непосредственном участии была запущена в прессу скандальная расшифровка телефонных переговоров Гусинского и Березовского, якобы строивших козни против президента. Когда расшифровка оказалась «липой», Павловский открестился от нее, а авторство приписали только что разбившемуся на машине обозревателю «Общей газеты» Андрею Фадину (Фадин, давний друг Глеба Олеговича, попал в автокатастрофу, заснув за рулем).
Вскоре известность Глеба Олеговича сильно возросла — отчасти благодаря его бешеной активности в зарождавшейся русской Интернет-журналистике. Лично причастный к созданию «Вестей. ру», создатель и главный редактор сетевого «Русского журнала», ныне патрон раскрученных сайтов «СМИ. ру» и «Страна. ру», Павловский стал одной из ключевых фигур в отечественном Интернете. Заказы так и сыпались на его фонд.
— Раскрутить при наличии денег можно любого, — говорил Павловский, — но избрать — только того, чей вектор совпадает с вектором развития страны.
На этот вектор, как уже было замечено, у Павловского было особое чутье. В 1999-м по совету Дьяченко удачливого политтехнолога привлекли к новой выборной кампании. Кремль нуждался в людях, свободных от интеллигентских комплексов.
«Доколе, Катилина?!»
Тут Павловский сделал ход, удививший многих: с самого начала стал убеждать Семью, что Ельцин должен отойти от выборной гонки, уступив место премьеру Путину.
— Проект «Уходящий Ельцин» существовал года три, — рассказывал он впоследствии. — Путин рассматривался как возможный преемник с самого начала, но многих отталкивало его специфическое прошлое.
Павловского не отталкивало.
Многие приписали ему даже план победоносной военной кампании в Чечне, не говоря уж о кампаниях против партии Примакова— Лужкова.
Выступая перед прессой в августе 1999-го, он заметил: пока Примаков не дал окончательного согласия присоединиться к «Отечеству», играть против Лужкова можно по правилам.
— А если присоединится? — спросил корреспондент.
— Тогда обычные картежные приемы уже не подействуют — надо начинать прыгать через стол, — улыбнулся Павловский.
Прыжки через стол начались очень скоро, причем без прямого участия Павловского: дело борьбы против главных претендентов на престол взял на себя Сергей Доренко. Тем не менее Глеб Олегович сочинил и даже опубликовал несколько фельетонов, в которых доказывал, что Лужков — это Катилина нашего времени и что его борьба против Ельцина есть, в сущности, «легальный заговор».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
