— Она ужасно сегдится на меня. — Шеридан указал пальцем в сторону Моник, приветствовавшей в дверях посетителей. — Ты поможешь мне ее уговогить?
— На что же она сердится?
— Ах, она всегда сегдится! — Шеридан округлил глаза. — Хочешь знать, кого она мне напоминает? Мою старую няню. Вогчливую игландку. Помнишь? Она била меня кочеггой!
— Моник?
— Моя игландская няня. Ну, ты же помнишь ее, Ггейс! Большой нос с богодавками и все такое.
— Да.
Она представила себе Шеридана, Нэнси и себя детьми, играющими вместе, пока их родители внизу обедали и обсуждали взрослые проблемы. Шеридан всегда любил бывать у Резерфордов из-за их более сговорчивой няни и кукольного чайного сервиза, который ему, как мальчику, иметь не разрешалось. Они с Нэнси любили, когда он приходил. Шериданом было легко командовать, потому что он был на несколько лет моложе их. С тех пор в нем произошла единственная перемена: сегодня он никому не позволял командовать собой. Вероятно, кроме Моник. Во всем остальном он остался таким же, как в детстве.
— Странно, — немного помолчав, промолвила Грейс. — Я отлично помню твою няню, но не помню носа с бородавками.
Он хлопнул рукой.
— Ну, вегоятно, это была поэтическая вольность! У нее обязательно должен был быть нос с богодавками. Я думаю, все дело в змеях.
— В змеях?
— Вот за это Моник на меня и сегдится! Я встгетил стагого знакомого, заклинателя змей, габотающего в большом цигке. Он уступил мне пагу довольно больших питонов по очень выгодной цене. Я думал, они будут ползать по дому, виться вокгуг агтефактов. Вообще, создавать экзотическую атмосфегу.
— Шеридан! Неудивительно, что Моник на тебя сердится! Скажу тебе начистоту: если змеи начнут ползать по этому клубу, моей ноги больше здесь не будет!
— Вот вгедная! Ты не лучше Моник! Питоны же не кусаются. У них даже нет яда. Так сказал этот пагень. Яд выдавливают только из ядовитых змей.
Грейс кого-то заметила.
— Маргарет! Она здесь! Шеридан неодобрительно фыркнул.
— Догогая, ну как ты могла пгитащить в мой клуб такую невзгачную девицу? Она похожа на секгетагшу. Выпговоди ее, пожалуйста, а с тобой мы увидимся позже.
С этими словами он удалился, оставив Грейс наедине с ее негодованием по поводу появления Маргарет.
— Тяпнем? Я хотела сказать — выпьем? — спросила она Маргарет, тихо опустившуюся на освободившееся место Шеридана.
Маргарет помотала головой:
— Я не останусь. Уже поздно. Завтра на работу и вообще… Я просто должна была прийти и рассказать вам, что произошло.
— Ну?
Хитрая улыбка.
— Он был там, в толпе. Я его заметила. На нем были искусственная борода и усы, но меня не проведешь!
— Правда?
— Я подошла и похлопала его по плечу: «Мистер О'Коннелл, не подпишете ли вы мне книгу?»
— Ну а он?
— А он аж вздрогнул! Затем отвел меня в дальний угол комнаты и пообещал подписать, если я не выдам его инкогнито.
— А зачем ему понадобилось скрываться на собственном выступлении в этом дурацком обличье?
— Он сказал, что совершенно случайно узнал о готовящемся собственном выступлении и не смог устоять перед искушением прийти инкогнито и посмотреть, что же будет происходить.
Грейс фыркнула.
— Чего он ожидал? Собирался сидеть в публике и смотреть на свое выступление?
Маргарет пожала плечами:
— Полагаю, он думал, что это что-то новенькое. По-моему, он любит новшества.
— Наверное.
— Вам хорошо говорить! Вы сами скрывались под этим рыжим париком!
Фырканье. Девушка опять перешла границу.
— Посмотрите! — Маргарет вынула свой экземпляр «Видения» и открыла на форзаце. «Маргарет, симпатяжке из симпатяжек. С восхищением. Декстер О'Коннелл». Видите, он мной восхищен! — В ней все сейчас дышало самодовольством. — Из всех, кто пришел на его выступление, я единственная его узнала! Так что во всем мире единственный человек понимает, как я очаровательна!
— Что ж, уверена, вам это очень приятно! — Грейс почувствовала, как у нее задергалось веко.
— Вы ревнуете! Послушайте, не надо! Он просил меня кое-что передать вам.
Возникла раздражающая тишина, вероятно, Маргарет растягивала удовольствие.
— Ну? Что он сказал?
Господи, как же Маргарет любит хранить тайны!
— Он сказал: «Передайте вашей подруге, что притворная скромность ей не идет». И протянул мне это. — Она вынула из сумочки запечатанный конверт и бросила его на стол.
Грейс взяла конверт. Он был тяжелым, и в нем прощупывался знакомый силуэт.
— Это ключ, да? — спросила Маргарет. — Должно быть, от его номера в отеле? Что вы будете делать?
— Он самый высокомерный, бесцеремонный человек, которого я когда-либо встречала. — Грейс не стала распечатывать конверт. — И мне надоели его игры.
— Так что вы будете делать?
— Верну это ему. — И она спрятала конверт в сумочку. — А теперь вам лучше уйти, правда? Завтра рано на работу.
— Наверное, так. — Похоже, Маргарет очень хотелось передумать и, в конце концов, выпить. — Так я оставлю вас одну?
— Вовсе нет!
Это был Джон Крамер, стоявший рядом с их столиком. Крамер с широкой улыбкой на лице, а вот выражение его карих глаз было едва различимо при тусклом освещении клуба.
— Что вы здесь делаете? — В голосе Грейс почти звучала паника. Она старалась успокоиться.
Маргарет переводила взгляд с одного на другую, но потом остановила его на лице Крамера.
Он ей понравился, поняла Грейс. Она оглядела женщин, сидящих за ближайшими столиками: большинство из них тоже с интересом смотрели на него.
— Я решил, что мне стоит принести вам это! — Он извлек из-за спины ее рыжий парик и шляпу. — Полагаю, вы обронили это по дороге сюда!
— Вы следили за мной?
— Не совсем. Впрочем… фактически можно сказать и так. — Крамер немного покраснел. — Меня заинтриговала ваша маскировка. И я подумал: «Место, куда она направляется, наверное, достойно таких уловок. Давай-ка выясним!»
Крамер замолчал. Маргарет неуклюже помахала им обоим, что-то пробормотала и ускользнула.
— Этот человек беспокоит тебя, Ггейс?
Вернулся Шеридан. Мужчины широко заулыбались и обменялись рукопожатиями и возгласами типа «Сто лет не видел тебя, старик!». Шеридан отпустил какую-то шутку насчет парика и шляпы и убрал их. Крамер принялся расспрашивать его о «Тутанхамоне», а официант поставил на столик еще три «Луксорские ящерицы».
— Я познакомился с этим стагым хгычом в Каиге много лет назад. Он… Что ты делал в Каиге, Джон?
Крамер пожал плечами:
