— А после ванны, — мечтательно продолжала Кристиана, — она причесывала меня, помогала мне одеться, и я ехала в оперу или балет, или на бал. Иногда я шла навестить Артуа. Мы вместе ужинали, а потом я играла на скрипке, — и она напела нежную, грустную мелодию, вспомнив золотые звуки музыки, наполнявшие ее жизнь. — Это Альбиони, объяснила она. — Какая красивая музыка, как я скучаю без нее. И без Артуа. Интересно, жив он или нет.
Гэрет продолжал сидеть. Легкий прохладный вечерний воздух овевал ее лицо. Она наблюдала, как золотые лучи весеннего солнца светили сквозь ветви дерева.
Гэрет снова вернулся.
— Вот возьми, — сказал он мягко, взял ее руку и вложил в нее кусок мыла.
— Это самое лучшее мыло, которое есть у миссис Хэттон. На масле из лаванды и первоцвета.
Кристиана поднесла мыло к носу и вдохнула его мягкий чистый запах. Она взглянула на Гэрета и увидела, что он держит в руке льняное полотенце.
— Если ты в состоянии идти, я отведу тебя на озеро, где ты сможешь искупаться. Нет ничего лучше купания в лесном озере после жаркого дня работы.
Он громко рассмеялся, при виде выражения ее лица, на котором были смешаны подозрение и сильное желание искупаться.
— Я повернусь спиной и посмотрю, чтобы никто не подошел. Не будь ребенком. Там прохладная и чистая вода, а ты пахнешь, как поросенок.
— Bugger off, — проворчала она, но протянула ему руку, и он помог ей встать. Она последовала за ним со двора, через зеленые поля, к зеленому лесу. Все тело ее болело, но она не могла устоять перед желанием искупаться в прохладной чистой воде.
Скошенная на лугу трава сушилась на солнце. От нее исходил приятный свежий аромат. Овцы, по мнению Кристианы, были слишком тепло одеты в свою густую теплую шерсть. Она весело засмеялась при виде ягнят, которые резвились вокруг медлительных тяжелых взрослых овец.
— Как только у них хватает сил прыгать в такую жару?
— Так же, как дети, — ответил Гэрет, сверкнув белозубой улыбкой. Жаркое солнце или глубокий снег — все равно развлечение для них.
Он легко перепрыгнул через низкую каменную ограду, которая огораживала поле и протянул руку Кристиане. Она тоже перепрыгнула, но с трудом. Тяжелые нижние юбки и громоздкие верхние тянули ее вниз.
— Какая глупая одежда, — заметил Гэрет. — Когда наша Вики жила дома, она часто ходила в брюках Джеймса.
Кристиане теперь было понятно почему. Тяжелое тесное платье впивалось ей в ребра, несколько слоев ее нижних юбок тяжело свисали вокруг ее потных ног, она чувствовала, что платье на спине промокло от пота.
Следом за Гэретом она вошла в лес, наслаждаясь тенью.
— Здесь коровья тропа, — объяснил Гэрет, ведя ее по извилистой дороге.
От усталости Кристиане не хотелось отвечать.
— Это недалеко, — добавил Гэрет, — а когда ты выйдешь из воды, ты почувствуешь себя прекрасно,
— Как хорошо было бы лежать в постели, и чтобы горничная приготовила для меня ванну, — проворчала Кристиана, — Вот что было бы прекрасно!
Гэрет бросил на нее раздраженный взгляд.
— Извините, ваше высочество. Может быть лучше довольствоваться тем, что имеешь.
Кристиана взглянула на него.
— А что я имею?
— Помимо плохого характера и высокомерия? Она ничего не ответила.
— У тебя есть жизнь. У тебя прочная крыша над головой, достаточно еды; брат, который заботится о тебе. И еще, глупый болван, твой деверь, который ведет тебя искупаться в красивом прохладном озере вместо того, чтобы пить пиво в «Разбитой Чаше». И почему я это делаю, сам себе не могу объяснить. Ты самая неблагодарная маленькая женщина, которую я имел несчастье встретить.
Они стояли на тропе среди густого леса, глядя друг на друга до тех пор, пока Гэрет не повернулся и не пошел вперед.
Кристиана подобрала свои многочисленные измазанные юбки и последовала за ним.
— Я тебе не нравлюсь, правда? — спросила она через минуту.
Гэрет обернулся через плечо, на его красивом лице было загадочное выражение.
— А ты не очень-то и стремишься нравиться, не так ли, — ответил он, не поворачивая головы и продолжая идти.
Кристиана задумалась над его словами. Не стремится нравиться? А какое это имеет значение, нравится она кому или не нравится? Но почему-то она почувствовала себя задетой.
— Свинья, — пробормотала она, стараясь, чтобы он не услышал, и ей тут же стало легче. Она гордо вздернула свой нос и тут же споткнулась о корень дерева, сломав каблук своих выпачканных туфель.
— Меrdе, merde, merde! — ругалась она. Гэрет впереди рассмеялся.
— Ты что, наступила на кучу? Я же говорил тебе, что это коровья тропа.
— Плевать, — резко ответила Кристиана и поковыляла за ним со сломанным каблуком.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Озеро было небольшое, вода казалась прохладной, зеленоватой и манящей. Высокие деревья и огромные листья папоротника росли по пологим берегам, сверкая на золотом солнце.
Кристиана вдохнула прохладный свежий запах воды и приятный запах теплых листьев.
— Как хорошо, — сказала она Гэрету, наступив на поваленное дерево. Ветки затрещали под ее ногой.
Он улыбнулся.
— Да, здесь хорошо, хотя это не фарфоровая ванна с розами и лилиями.
Кристиана стояла в нерешительности, держа в руке кусок мыла.
— Я пройду по берегу, — предложил Гэрет, видя, что она колеблется. — Я повернусь спиной.
— Да, уж постарайся не оборачиваться, — резко бросила она. Щеки ее горели от смущения.
Гэрет нетерпеливо вздохнул.
— Боже мой, ты такого о себе высокого мнения. Ты думаешь, наверно, что ты так ужасно красива, что я привел тебя сюда, чтобы изнасиловать? Так знай, ты не в моем вкусе. Ты слишком маленькая и худая, это во-первых. И у тебя слишком плохой характер, это во-вторых. Я люблю женщин мягких и нежных.
— Очень хорошо, — резко сказала она. — А теперь уходи.
Несмотря на его обещание не смотреть, Кристиана спряталась за кустами, чтобы раздеться, щеки ее горели. Быстро оглянувшись вокруг, она убедилась, что нигде никого нет и скользнула в воду с поросшего травой берега, держа кусок мыла в грязной руке.
Кристиана громко вздохнула от удовольствия, когда ее тело погрузилось в прохладную воду, смывая пыль и пот трудового дня. Нет, это совсем не напоминало фарфоровую ванну, это было лучше!
Она вошла в воду по шею, смеясь от радости. Мягкая грязь проникала сквозь пальцы ног, снимая с них усталость. Потом она плеснула водой на лицо и почувствовала приятную прохладу.
Кристиана чувствовала себя невесомой, жизнерадостной, бодрой. Даже ее волосы стали легкими. Темные пряди извивались вокруг шеи, плеч как жидкий шелк.
Она стала водить руками по воде. Руки тоже стали легкими, невесомыми, и ноющая боль от целого дня тяжелой работы вдруг стала исчезать, уплывая на глубину озера вместе с прохладными потоками воды.
