помог ей сесть на Оскара, потом тренировал на плацу, а через час предложил прокатиться до яблоневого сада. Вопреки всем предубеждениям, Джамиля справилась, но держала за поводья так сильно, что чуть не порвала перчатки.
На следующий день все тело болело и ныло, и она еле-еле выбралась из кровати. Накануне они с Фархатом обменялись номерами, и утром он написал ей сообщение, что вынужден уехать в город по неотложным делам, но будет рад встретиться в ближайшее время и продолжить общение. Подумав немного, Джамиля ответила, что не против дружеской встречи.
Начинать новые отношения она не хотела, хотя и все прекрасно понимала: ведь неспроста Фархат предложил ей конную прогулку, подарил цветы, возился с ней весь день, несмотря на то, что в комплексе было много других клиентов, не взял с нее денег за услуги, а вечером проводил до дома и поцеловал в щеку, сказав, что отлично провел время. Ей оставалось только подтвердить — мол, да, хорошо покатались, поблагодарить и попрощаться.
О своих дачных приключениях она никому не рассказала. Даже близкой подруге Санди, которая приехала в Алматы в отпуск. Они встретились среди недели на летней террасе ресторана в центре. Подружка без умолку рассказывала о своих планах на лето, а Джамиля слушала и думала: “Вот человек живет. А мне что мешает?”
— Дети конечно в “восторге” от этого чёса по родственникам, который устроила моя мама. Ну а как же? “Уят болады” же (“стыдно будет”), потом выскажут ей, что дочка с внуками приезжала и даже не заехала выразить свое почтение матронам. Поэтому знаешь что?
— Что? — улыбнулась Джамиля.
— Любовь на расстоянии все равно крепче, — заключила Санди и отправила в рот кусочек десерта. — Ммм, я в раю.
Джамиля расплылась в улыбке, наблюдая за Сандугаш, которую она знала даже дольше, чем бывшего мужа. Когда-то и Джама была такой же легкой и беззаботной, но все меняется. И люди тоже.
— Санди, помнишь, ты предлагала мне работу? — спросила она, наконец.
— Конечно, — глаза женщины загорелись. — Шеф, кстати, недавно спрашивал про тебя.
— Это очень приятно, но я не хочу уезжать из города. Здесь дочка и внучка. Закирка здесь похоронен… Все нормально, Санди. Не делай такое лицо. Я в порядке.
— Ты думаешь найти что — то здесь? — уточнила она.
— Руководство на канале сменилось, команда с которой я работала раньше, ушла. Если вдруг ты услышишь, что кто-то ищет редактора на полставки, или просто нужен “голос”, свистнешь?
— А может попробуешь вернуться в кадр? — взгляд Сандугаш вспыхнул.
— Да нет, кому я сейчас нужна? И без меня хватает свежих лиц.
— Да что с тобой, жаным? — воскликнула она. — Джама, которую я знала, всегда была уверенной в себе! Всегда рвалась в бой, была на передовой.
Джамиля пожала плечами и вздохнула:
— Наверное, я навоевалась.
Она с грустью посмотрела в сторону и зацепилась взглядом за сверкающий серебристый BMW, остановившийся на противоположной стороне узкой улочки. Ей показался знакомым профиль водителя в очках-авиаторах, и Джама недоуменно повела бровями, разглядывая мужчину, выходящего из машины. Он огляделся по сторонам и перешел дорогу, на ходу застегивая пуговицу на сером пиджаке. Всё в нем кричало о больших деньгах: белая рубашка, дорогой жакет, темные брюки, туфли, часы на руке, которые стоили как еще одна машина.
— Джамиля, ты на кого уставилась? Привидение увидела что ли? — весело усмехнулась Санди.
— Да, привидение, — проговорила она и в это самое мгновение встретилась взглядами с тем самым “призраком”, который волею случая зашел именно в ресторан, где сидела она.
— Да кто это? — не вытерпела Санди и повернулась ко входу. — Ого.
— Черт, он идет сюда, — прошептала Джамиля и потупила взор.
— Да кто он?
— Тише, Санди.
— Ну привет, Золушка, — мужчина подошел к их столику, закрыв собою солнце и сняв очки.
Джамиля повернула голову и подняла на него глаза.
— Здравствуй, Фархат.
— Ну привет, Золушка, — мужчина подошел к их столику, закрыв собою солнце и сняв очки.
Джамиля повернула голову и подняла на него глаза.
— Здравствуй, Фархат.
— Не ожидал, — ухмыльнулся уголком рта.
— Взаимно.
Серые льдины раскололись, черты его лица заострились, а желваки под кожей напряглись и задвигались.
-”Там-сям, теперь здесь” значит? — с легкой усмешкой Джамиля повторила его слова.
— В принципе, так и есть. Ни капли лжи, — губы вздрогнули в кривоватой ухмылке.
— Что вы говорите? — не зная, куда деть руки, она сцепила их в замок на столе.
— Джам, у меня телефон звонит, — Санди завладела ее вниманием и показала на потухший смартфон в руке. — Я отойду, а вы тут пока… — не договорив, она встала из-за стола и спешно ретировалась.
А вот Фархат воспользовался ситуаций, сел на ее место, расстегнул пуговицу и положил очки на стеклянную столешницу.
— Поговорим?
— Поговорим, — согласилась Джамиля.
— Представлюсь для начала. Меня зовут Фархат Валиев. Молочный завод, конно-спортивный комплекс. И так… по мелочи.
— Так он твой?
— Мой, — кивнул. — Лошади — мое хобби, страсть.
— Почему сразу не сказал? — смягчилась она.
— Не знаю, — пожал плечами. — Сначала азарт, спортивный интерес, сейчас, — он осёкся.
— Что?
Он почесал щеку, чуть наклонился и сказал негромко:
— Нравишься ты мне, Золушка. Как женщина. Ничего не могу с собой поделать.
— Фархат, я… — только начала она, но мужчина ее перебил.
— Только не говори “Я к тебе, как к другу”, - поморщился он. — Дружбы между мужчиной и женщиной не бывает. Кто бы что ни говорил.
— Но я не могу тебя обманывать, — искренне и с жаром сказала Джама, положив руку на сердце.
— А попробовать можешь? Ну так, — вскинул он бровь, — для спортивного интереса.
Джамиля удивленно вылупилась на него.
— Шокировал, да?
— Есть немного.
— Дашь шанс? — по-деловому, но с какой-то искринкой спросил он. — Вдруг получится?
— А может, найдешь себе помоложе? Мне скоро пятьдесят.
— Так и мне через два года полтинник. И молодухи меня не интересуют. Молодые пусть достанутся молодым.
Джамиля поняла, что он своей наглостью, самоуверенностью и напором, будет стоять на своём.
— Не могу ничего обещать. Не хочу тебя обидеть, — сложила ладони вместе, стараясь не обидеть его.
Но он прочитал в ее глазах страх, смятение и жалость. Не самые лучшие чувства, которые красивая женщина может испытывать к мужчине. Он откинулся на кресле и взял со стола очки. Поза властная, напряженная, непримиримая.
— Понял. Не дурак. Дурак бы не понял, — отрезал он. — Извини, что потратил твое время. Ну что ж, не буду тебе мешать, у меня здесь встреча. Всего хорошего.
— И тебе, — тихо отозвалась Джамиля.
Поднявшись, он кивнул на прощание и развернулся. В спину прилетело ее тихое “Фархат”, но он и не
