Англия, 1905 год
Тусклый свет фонарей ложился на мокрую от дождя мостовую. Машина сэра Артура свернула с освещенного шоссе в темный переулок. Яркие снопы фар выхватили из сумрака стены скучных кирпичных строений и осветили арку, над которой раскачивался фонарь.
— Должно быть, нам сюда, — проговорил Альфред Вуд, трогая за рукав патрона и кивая в сторону арки. — Похоже, это и есть Церковь спиритуалистов.
Сомнение в голосе давалось не склонному к театральным эффектам секретарю нелегко. На самом деле он прекрасно знал, где расположена цитадель любителей общения с духами, ибо неоднократно в ней бывал. И даже свел близкое знакомство с председателем общины, сухим и жилистым мистером Гардни. Мистер Гардни был уведомлен о предстоящем визите известного писателя, и при помощи Альфреда основательно подготовился к этой встрече.
— Подумать только! — воскликнул Конан Дойль. — Даже церковь у них своя!
— Это вполне естественно, — невозмутимо пожал плечами секретарь, выбираясь из салона авто. — Если человек верит во что-то, он стремится воздать почести объекту своего поклонения. Кроме того, церковь — это место встречи единомышленников. Людей, так сказать, близких по духу.
— Да-да, это я отлично понимаю, — пробормотал Дойль, устремляясь к распахнутым дверям, около которых толпились люди. Многие из них возмущенно что-то говорили, и, подойдя поближе, мужчины смогли разобрать, что дело касается денег.
— Нет, господа, это не плата за вход! — горячо убеждал толпу стоящий в дверях мистер Гардни. — Это взносы на новое здание! Вы же видите, как нам тесно в этих стенах!
— Это вымогательство!
— Сплошное шарлатанство!
— Правильно вас полиция закрывает! — неслось со всех сторон.
— Имейте совесть! — взмолился председатель. — Вы же сами приходите в этот дом, чтобы получить весточку от родных и близких, причем совершенно бесплатно! Мы же вам помогаем? Почему же вы не хотите нам помочь?
Стоя в стороне, Альфред наблюдал, как багровеет лицо сэра Артура, как рука его тянется к карману пиджака и извлекает бумажник.
— Вот, мистер, — протянул он Гардни крупную банкноту. — Примите от нас с приятелем взнос на ваше благое дело!
— Сэр, наша церковь от души благодарит вас за великодушие! — просиял председатель. Скользнув взглядом по Альфреду и как бы не узнав его, он сделал широкий жест в глубину помещения. — Проходите вместе с вашим другом и занимайте самые удобные места!
— Ну, конечно! — недовольно заворчали в толпе, когда крупная фигура писателя принялась прокладывать себе дорогу среди почитателей спиритуализма. — Если деньги есть, проходите, сэр!
Дойль на ходу вынул из бумажника еще одну купюру и протянул ее председателю.
— Это за остальных, — сообщил он. — Пусть эти люди тоже пройдут в зал.
Обрадованная толпа хлынула следом за писателем и его секретарем, угрожая смести все на своем пути. Альфред услышал, как за последним спиритуалистом захлопнулись двери, и благоразумно увлек сэра Артура на заранее приготовленные для них места. Из первого ряда они рассматривали деревянный помост, на котором возвышались стул и круглый стол, застеленный бархатной скатертью малинового цвета. Длинная бахрома свисала до самого пола, и слабый сквозняк из распахнутых узких форточек едва заметно шевелил шелковистые кисти. На заднем плане, в стене рядом с тремя отдельно стоящими стульями, виднелась приоткрытая белая дверь, из-за которой время от времени выглядывала крохотная круглая женщина с румяным лицом.
— Вон! Вон она! Ясновидящая из Ливерпуля миссис Доусон, — слышался громкий шепот за спинами мужчин.
Но вот румяное лицо крохотной женщины скрылось за дверью, и на помост решительным шагом вышел жилистый председатель. Он поднял руку, призывая к тишине, и, дождавшись, когда наиболее громкие голоса умолкли, театральным фальцетом заговорил:
— Друзья мои! Мы снова собрались в этом зале, чтобы встретиться с дорогими нам ушедшими людьми! Но зал наш так мал, что не может вместить всех желающих. И пожертвования, которые мы собираем на строительство нового здания, помогут решить эту проблему. Прошу относиться с пониманием к сложившейся ситуации и не обижаться на поборы.
В зале раздались одобрительные голоса, выкрикивающие что-то в том смысле, что никто ни на кого и не обижается. Мистер Гардни сел на один из стоящих у стены стульев, а на смену ему на помост вышел тучный мужчина с пышной седой шевелюрой. Он взмахнул руками, и в тот же миг послышались звуки фисгармонии. Все разом поднялись и в один голос громко запели:
Мир почувствовал дыханье,Что доносится с небес,И восстали души разом,И надежды луч воскрес!Мы славим Тебя, Всевышний!Пустой оказалась могила,Радости нашей нет границ,О смерть, ты отступила!
Исполнив гимн, прихожане этой необычной церкви опустились на свои места и устремили взгляд на сцену. Распорядитель с седой шевелюрой отошел к стене и опустился на один из стульев, а председатель снова оказался на сцене перед публикой.
— А теперь мистер Джон Джеймс из Северного Уэльса впадет перед нами в транс и передаст послание от своего духа-покровителя Алаша из Атлантиды.
Рослый малый, по виду фермер, энергично поднялся с крайнего места во втором ряду и замер, устремив сосредоточенный взгляд в одну точку. Со стороны можно было подумать, что ничего не происходит, и он просто задумался, но вдруг парень задрожал всем телом и принялся нести такую ерунду, что сэр Артур разочарованно прикрыл глаза ладонью. Когда Алаша из Атлантиды перестал вещать устами Джона Джеймса, писатель перевел дух и с надеждой в голосе прошептал секретарю:
— А помните, Альфред, как наш с вами товарищ по портсмутскому литературному обществу генерал Дрейсон вполне логично объяснял убожество многих потусторонних сообщений? Я тогда над ним смеялся, а теперь думаю, что старик был прав. Он был одним из первых спиритуалистов в Британии и мужественно отстаивал свою правоту перед такими невеждами, как мы с вами.
— Да, мистер Дойль. Теперь я ему верю, как самому себе, — с наигранной благоговейностью проговорил Альфред.
Поднимаясь на сцену научного общества, генерал Дрейсон безапелляционно заявлял, что «тот» мир — это отражение этого. Здесь полно дураков, и там их не меньше. Если множество христиан ведут отнюдь не праведную жизнь, то к самой вере это не имеет никакого отношения. Тогда Альфред Вуд лишь посмеивался над безумным фанатиком, теперь же ради пользы дела был готов подписаться под каждым его словом.
После выступления мистера Джеймса слово вновь взял председатель. На этот раз он сделал красноречивый жест, и когда в зале стихли смешки, он торжественно объявил:
— Сегодня среди нас находится знаменитая ясновидица миссис Доусон! Она обладает редким даром, о котором говорил еще апостол Павел. Миссис Доусон видит духов! Ваше доброе расположение и молитвы помогут ей вступить в контакт с астральными сущностями. Если на то будет воля Божья, мы сможем их поприветствовать среди нас! Попросим!
Раздались аплодисменты, и на сцену вышла румяная толстушка. Она приблизилась к краю помоста и замерла, словно к чему-то прислушиваясь. Так продолжалось несколько минут, пока ясновидица не взмахнула рукой и тонким голосом не произнесла:
— Мне необходима определенная вибрация! Прошу вас, дайте музыку!
Вступила все та же фисгармония, зазвучал еще один гимн, и зал замер в предвкушении чуда. Миссис Доусон дослушала гимн до конца, вскинула голову и заговорила:
— Сейчас! Сейчас! Имейте терпение! Всему свое время!
— О чем это она? — насторожился сэр Артур, от любопытства подавшийся вперед.
Альфред не без удовольствия заметил, что разворачивающееся действо целиком и полностью захватило писателя. Его романтичная душа, в юности лишенная святыни, похоже, нашла то, что давно искала — веру. Сосед справа, солидный господин в добротном костюме, должно быть, также меценат, ибо сидел в первом ряду, шепнул Конан Дойлю:
— Ясновидица настраивается. Ищет нужную волну. Тут многое зависит от нужной вибрации. Сейчас начнется!
Женщина на сцене вскинула полную руку, обвела ею зал и остановила подрагивающий указательный палец на ком-то, сидящем в самом центре.
