Ведь это я…
Я обернулся к Бессмертному Монаху - и ухмыльнулся ему в лицо, обнажив свои клыки.
- На этот раз - не выйдет, брат Жан!
Почти запредельным усилием воли я отшвырнул сковавшее меня безвольное оцепенение.
И нажал на спуск.
Пространство взорвалось, брызнув осколками неподвижности.
Время в очередной раз бешено рванулось вперед.
Падая и раз за разом остервенело давя на спусковой крючок, я еще успел сбить с ног Элис.
Капитана - не успел.
Я целил Монаху в лицо, но он легко ушел в сторону, опередив мой выстрел на долю секунды. Зато одному из его людей не поздоровилось.
Осталось восемь.
Оглушительный рев рвет уши заскорузлыми от крови медвежьими когтями.
Капитан!
Прохоренко плавно, как в замедленной съемке, валится на спину. На его теле дымятся, исходя гноем и черной кровью, несколько ужасных ран - но Василий все продолжает давить на спуск своей «М-16». Пули с визгом мечутся по коридору, рикошетят от стен - и вот еще один «святой отец» опрокидывается на спину с развороченной грудью.
Осталось семь.
Мгновение передышки.
Щелчки сменяемых магазинов, лязг затворов.
Вот он, шанс!
- Эли, за мной!
Секунда - ухватить капитана под мышки.
Еще секунда - спиной выбить ближайшую дверь, вместе с капитаном ввалиться в комнату. Эльвица впрыгивает внутрь следом, и тут же коридор взрывается дробным грохотом выстрелов.
Хрен вам! Опоздали!
А вот и окно.
- Летим!
Кажется, с того момента, когда мы вот так же несли смертельно раненого Василия - тогда еще человека - прошла целая вечность.
А ведь это было вчера!
Время стремительно сжимается, коллапсирует, того, что мы пережили за последние два-три дня, с избытком хватило бы на годы моего предыдущего посмертного существования.
Да и были ли они, эти годы?
Сейчас прошлое кажется подернутым туманом, зыбким, нереальным.
Есть только «здесь» и «сейчас», есть только Элис, я и раненый капитан - и идущий за нами Бессмертный Монах со своими людьми.
Или это тоже - иллюзия, сон, бред гаснущего навсегда сознания, которое отчаянно ищет пути к спасению?…
Окно взрывается черным нарывом, брызжет бритвенными лезвиями осколков. Мы взмываем над полом - и словно натыкаемся на невидимую стену.
За окном нет ничего!
Бесконечная плотная мгла, непроницаемая и безразличная, ничего не имеющая общего с родной прохладой ночи, которая всегда укроет, овеет свежим ветром, подмигнет бесчисленными глазами звезд…
ТУДА БЫЛО НЕЛЬЗЯ!
Мы чувствовали - оттуданет возврата! Там- не смерть, не вечное упокоение - но нечто во много раз худшее! Там…
Нет!
Этого не может быть! Такого не бывает.
Это…
«Но я не был никогда рабом иллюзий!»- очищающим электрическим разрядом полыхнули в мозгу слова слышанной когда-то песни.
Из глаз моих изверглось пламя и с треском разрываемой в клочья ткани ударило в ничто, поджидавшее нас по ту сторону окна.
Этого тоже не могло быть - но клин вышибают клином!
И мгла за окном лопнула, как мыльный пузырь.
Тамвсе равно было что-то не так- но это был единственный путь к спасению. И мы вихрем вырвались из окна как раз в тот момент, когда я спиной ощутил, как меня нащупывает зрачок инфракрасного прицела.
Мы вырвались!
Но я знал, что это еще не конец.
Теперь онине отстанут от нас, не сойдут со следа.
Травля началась.
2
Я бегу, чтобы жить,
А вокруг ликует паранойя!
Группа «Ария», «Паранойя».
Они прыгали позади нас из окна второго этажа, вскидывали вверх оружие, ловя нас в прицелы. А мы с Эльвицей никак не могли набрать высоту - мы словно бились в какой-то невидимый серый потолок, сквозь который тускло светили далекие звезды.
Луна куда-то исчезла, вслед нам тянулись голые ветви вязов, словно пытаясь удержать… (Почему - вязы?! И почему ветви - голые?!) Пули противно выли идущей по следу стаей псов, вбивались в низкий потолок серебряными гвоздями, гвоздями в крышку гроба, до которого нам не добраться, не добраться, потому что рассвет вот-вот наступит и сожжет нас, ветер нас развеет, словно пыль…
«НО Я НЕ БЫЛ НИКОГДА РАБОМ ИЛЛЮЗИЙ!»
Молнии - уже не из глаз, из самого сердца.
Моего мертвого сердца.
Треск разрядов. Плавится серебро. Небо горит, и земля горит, потолок отшатывается прочь, пространство вокруг трескается, неохотно выпуская из себя знакомые здания, в испуге притихшие клены…
Врешь, брат Жан! Я не поддамся! Я теперь знаю, как! Пока что ты сильнее, но если мы переживем наступающий день…
Институтские корпуса изгибаются, тянутся к нам оскаленными пастями выбитых окон.
«Это только иллюзия, всего лишь иллюзия, это параноидальный кошмар, который онпытается внушить нам!» - твержу я себе.
Но я уже знаю - иллюзии могут убивать!
Сейчас остались только мы - я и Бессмертный Монах. Это поединок двух разумов, двух воль. И если я его проиграю - онуничтожит нас всех в одно мгновение.
Я тянусь в ночь, зачерпываю полные пригоршни бледнеющего, из последних сил сдерживающего подступающий рассвет, мрака - и Тьма послушно закручивается вокруг нас бархатными жгутами, укрывая от глаз преследователей, от лазеров наведения, от всевидящих зрачков инфракрасных прицелов.
И напрасно теперь тянутся к нам оскаленные пасти иллюзорных кошмаров, напрасно ищут нас в ночном небе огненные нити, напрасно поводят готовыми извергнуть потоки аргентума стволами твои подручные - Тьма сокрыла нас от очей незрячих!
Что, брат Жан, не попадались тебе еще такиевампиры? Мы уйдем от тебя, теперь уж точно уйдем, а потом…
И тут тупым ударом, болезненно отдавшимся во всем теле, пришел ответ! Окружавший нас спасительный кокон тьмы разлетелся в клочья.
- Глупый мертвый мальчик! Мне встречались Враги посильнее тебя. И я подарил им упокоение - как подарю его и тебе. Ты хорошо сражался - но скоро рассвет. Тебе не уйти. Смирись. Смерть от солнца - страшная смерть для таких, как ты. Дай мне сделать это легко…
Я чувствовал, как мимо воли замедляется наш полет, как вновь наваливается сверху невидимый потолок, как сворачивается вокруг пространство, течет киселем, вязким студнем, сковывая движения, отнимая волю, надежду…
Два одинаковых высоких ложа. Два тела, наполовину погруженные в прозрачный студень, под пригашенными до поры бестеневыми…
И не осталось больше сил, чтобы извергнуть темный огонь из сердца, отшвырнуть прочь проклятые иллюзии.
Огонь пришел извне.
Огонь и гром.
- Сюда, Влад, - голос Генриха разрывает пелену кошмара. - Вы оторвались от них, но это ненадолго.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
