Глухой, в отличие от западных разведчиков, всегда верил в гениальность «русского мужика», и, как только ему донесли о том, что в городе появился представитель «Интехстроя», воспылал желанием приобрести у него модную противоподслушку.
Встреча состоялась на загородной вилле «авторитета». К этому помещению давно проявляли неуклонный интерес сотрудники разнообразных «органов» и служб. Вот он и решил заодно провести испытания прибора.
Сам с Панкратовым практически не общался – все переговоры поручил Чечету. Сказать, что тот остался доволен работой устройства, значит, не сказать ничего…
– Да, не перевелись еще Левши на земле Русской! – восхищенно бормотал отставной полковник. – Проклятые империалисты до такого еще лет десять не додумаются.
– Вы совершенно правы, – скромно потупив очи, подыграл ему Шура. – Система не имеет аналогов в мире.
– Сколько ты за нее хочешь?
– Двадцать штук.
– Зелени?
– А то чего же…
– Многовато будет.
– Ну, как знаете…
Панкратов поднялся, давая понять собеседнику, что «торг здесь не уместен», но Чечет жестом усадил его назад в плетеное кресло – беседа протекала с глазу на глаз в просторном холле, обставленном просто, но со вкусом: вся мебель в нем была сделана руками какого-то прикарпатского народного умельца.
– Пожалуй, я попытаюсь уговорить шефа… Слишком хороша игрушка. Только что мне с этого будет?
– Обычно мы платим посредникам два-три процента от стоимости заказа.
– Но это же совсем мизер!
– Хорошо… «Штуцер» вас устроит?
– Тысяча?
– Да. Учтите – больше я не могу… Хотя… Если вы окажете мне одну услугу…
– Я весь внимание.
– Не здесь, господин полковник, не здесь…
– Можете не волноваться – в доме чисто.
– Вы уверены?
– Вчера технари тут все вверх дном перевернули. Готовились… к вашему визиту!
– Спасибо. Но все же я предпочитаю вести «базар» на свежем воздухе. Вдали от посторонних ушей и глаз.
– Согласен.
– Если у вас в кармане включен диктофон, лучше оставить его дома… Предстоящий разговор будет касаться лишь нас двоих; если о нем узнает кто-то третий, вам – не мне – может не поздоровиться.
– Обижаете, господин хороший!
– Не обижаю – предупреждаю.
Чечету ничего не оставалось, как выложить на стол миниатюрное звукозаписывающее устройство, наличие которого он так бурно отрицал еще секунду тому назад. Причем сделал это Илья быстро и проворно, без тени смущения на добродушном (и таком бесхитростном!) лице.
После этого партнеры по переговорам пожали друг другу руки и вышли на улицу. Медленно продефилировали по дорожке, выложенной из бетонно-тротуарной плитки, в глубь низкорослого фруктового сада.
– Ну… Говорите, – не выдержав испытания молчанкой, наконец нетерпеливо пробасил начальник бандитской контрразведки.
– Мне стало известно, что Глухой каким-то образом причастен к преследованию моего командира – Владимира Гринько… – Чечет раскрыл рот, пытаясь прокомментировать сообщение собеседника, но Панкратов не позволил ему сказать и слова. – Я добавлю четыре тысячи, то есть вам достанется пять штук наличными, если вы расскажете все, что вам известно об этом деле.
– Но…
– Надеюсь, вы осознаете, что подобные сведения ничего не стоят… Их можно добыть в ближайшей корчме. Причем бесплатно. А я готов заплатить бабки. И немалые.
– Вот это меня и настораживает…
– Не хотите – как хотите.
– Нет, вы неправильно поняли… Я все расскажу… Но деньги вперед!
– Не будьте таким недоверчивым. У вас ведь остался в залоге звукопоглощатель. Завтра получите с Глухого двадцатку и сразу заберете свою долю… Мне вернете только «пятнашку».
– Согласен. Но боюсь, что разочарую вас.
– Это почему же?
– Мой шеф если и виновен в том, что Гриню закрыли, то только косвенно. Инициатива исходила от областного прокурора.
– Не врешь?
– Мамой клянусь! Его попросту достало киевское начальство, мол, когда наведешь порядок? Вот он и решил найти козла отпущения… Слушай, Шура, зачем тебе все это?
– Да так… Просто хочу восстановить историческую справедливость.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Пять штук за какую-то справедливость? Ты, наверное, просто сумасшедший!
Глава 16. Возмездие
Утром Чечет позвонил на сотовый телефон представителя «Интехстроя» и предложил встретиться в ресторане «Галичина». Там, за одним из столиков, он передал Панкратову «бабло» – пачку стодолларовых и пачку пятидесятидолларовых купюр. Шура даже не стал рвать банковские упаковки, просто опустил деньги в заблаговременно раскрытый «дипломат».
А буквально на следующий день город потрясло очередное громкое убийство…
У Глухого намечался конфиденциальный разговор с одним из руководителей украинской милиции, естественно, он решил подстраховаться и задействовать так кстати приобретенное оборудование.
Как только Александр ввел свой пароль в систему, раздался страшный взрыв. Впоследствии эксперты даже затруднялись сказать, какой из фрагментов тел принадлежит Глухому, а какой – его «капореджиме», случайно оказавшемуся рядом. Впрочем, слово «случайно» вряд ли уместно в данной ситуации – Чечет просто был обязан находиться возле шефа, так как тот совершенно не разбирался в технике и не мог без посторонней помощи даже подключить к сети элементарный электрический прибор…
Вот тогда-то Левицкий, как мы уже упоминали, запаниковал и засуетился по-настоящему. Сначала слег в ведомственную больницу с диагнозом «сердечная недостаточность», а затем – предусмотрительно умотал в Киев.
Благо, Виноградов как раз подобрал для него тепленькое местечко. Совсем даром. За тридцать, как говорят крутые ребятишки, «штуцеров». Бесплатно эти люди никогда ничего не делают. Даже для старых друзей!
Часть 4. Зона
Беседы, которые вели в бараке колонии усиленного режима Бочаров и Гринько, можно смело разбить на десятки глав, живописуя, в какой обстановке была произнесена та или иная фраза, как повернулся при этом герой и куда посмотрел. Только что ни говори, куда ни глянь – кругом все та же серость и безысходность. Да и разговоры, по большому счету, одни и те же. Как так получилось, что в наших тюрьмах сплошь и рядом – невинные или, точнее, мало в чем виноватые люди, а разбойники с большой дороги сидят в правительстве и парламенте? Кто повинен в том, что арестантам порою нечего кушать и как вообще можно прокормить человека за такие деньги? Откуда в местах лишения свободы вдруг появилось столько туберкулезников и почему от остального народа все время скрывают их истинное количество? И – главный вопрос – зачем власть стремится упрятать за решетку столько людей, если у нее нет средств на их содержание?
Однако неправильно будет считать, что наших героев занимали только глобальные проблемы. Немало пищи для размышлений давали Боче и Грине их собственные судьбы. Не раз и не два они возвращались к истокам своих уголовных дел и всегда приходили к выводу, что с ними поступили несправедливо.
Дабы особо не рассусоливать и не растягивать во времени бесконечные обсуждения уже произошедших событий, я попробую спрессовать их в одну главу и вынести на суд читателей…
А чтобы было еще короче и понятнее, обозначим узников, ведущих диалог, по заглавным буквам Б. и Г.
Б.: «Как ты думаешь, почему власти избрали на роль козла отпущения именно тебя?»
Г.: «Да хрен их знает… Может быть, потому, что я досконально знаю все типы взрывных устройств?»
Б.: «Логично…»
Г.: «И еще… Накануне убийства Плинтуса у меня с ним была стычка. Согласись, заманчиво связать воедино два таких события».
Б.: «Но ты ведь признал свою вину?»
Г.: «Только на предвариловке… А что мне оставалось делать? Автомат с полным рожком под подушкой – уже, как минимум, три года… А то и семь… Кроме того, “инвалиды” обещали вытянуть по половинке, вот я и “повелся”. Когда понял, что лоханулся, пошел в отказ, но было уже поздно…»
