бот трос.
— Не так быстро, у меня ещё осталось пара вопросов…
Жёсткий захват перехватил оба запястья разом, и бросил почти на грудь к Марку. Я чувствовала, так тяжело и быстро он дышит, но хриплый голос почти не срывался, когда он шептал прямо в лицо,
— Так ты теперь Лаки Райз? А тебе в самый раз. Дешёвое имя для дешёвки. Скажи-ка, как давно ты это задумала? Сразу после свадьбы? Через год? Два? Когда стало скучно делать из меня дурака, и ты нашла вариант поинтереснее? Ответь мне, давай, когда тебе наскучил влюблённый идиот-муж, скачущий по щелчку и бегающий за тобой собачонкой? Или это был изначальный план — вытянуть побольше денег и выбросить меня, как ненужную вещицу. Всё, наигралась! Мне просто интересно, как всё было задумано изначально? Я имею право знать! Да ответь же мне, Кристи?! — тряхнул он за плечи мою злополучную персону так, что голова мотнулась и в шее что-то хрустнуло. Так до утра я не дотяну…
— Я ничего такого не хотела… — моя жалкая попытка объясниться пролетела мимо него. — Я же написала тебе..
— О, да! Точно! То письмо. Жалкая насмешка напоследок. Скажи-ка, ты долго смеялась, сочиняя его и представляя как месяц за месяцем этот придурок будет всматриваться в строчки, выискивая тебе оправдания? Оправдания, которых нет! Повеселилась? Тебе это грело душу, когда ты вспоминала обо мне? Ты вспоминала обо мне, Крис? Хоть иногда? Ответь?!
Он бросал мне булыжники обвинений, больно сжимая запястья. А я… Я, жадно вглядываясь в такие близкие, искажённые гневом черты, думала совсем не о том… Боже, как же я скучала по нему! Скучала по этим горящим ненавистью глазам, в которых, даже когда он улыбался, пряталась загадочная тень грусти. Скучала по губам, таким грубым и таким нежным, что от их прикосновения душа терялась в за облаками. Скучала по упругим завиткам волос на висках и резкому хрипу, в который срывался его голос в минуты волнения. Скучала по его любви, а может быть, даже и по его ненависти…
— Я скучала… — сорвалось с губ безотчётным продолжением мыслей. О нет, опять я сглупила!
Он дернулся, отшатнувшись всем телом, точно я его ударила. Враз освободившиеся запястья обдало холодом. Чёрные глаза напротив сменили пылающий гневом огонь на что-то иное. Обида и злость всё так же были там. О нет, они не испарились, растаяв мартовским снегом, по-прежнему расправляясь со мной, но в глубине этого чёрного пожара мелькнула что-то ещё, названия чему у меня не было. Возможно боль, зеркальное отражение моей. Он хотел крикнуть, но вместо этого выдавил почти шёпотом,
— О, так ты СКУЧАЛА?! По мне?! В какой из моментов?! В тот, когда трахалась с рыжим клоуном в вашем уютном уголке, или в тот момент, когда ублажала придурковатого мексикашку у него в машине? Скажи мне Кристи, в какой из этих моментов ты сильнее скучала по мне?!
Слов оправдания у меня не было, да он бы и не стал слушать, как всегда совершенно уверенный в своей правоте. Однако, с губ сорвалось со скоростью ответного выстрела,
— Всё не так!
— Вот как?! Не так?! А как?! Давай, удиви меня, скажи, что ничего не было! Убеди, ответь мне — «Я не изменила тебе ни разу, Марк»! Скажи! Ну, давай же! Можешь?!
Соблазн сказать ему «Да» длился всего мгновение, вытесненный пониманием очевидной бессмысленности лжи.
— Нет, не могу…
Жёсткий удар кулака в обшивку пришёлся в сантиметре от лица. Резко отшатнувшись, я изо всех зажмурилась, однако вместо нового удара раздалось хриплое,
— Могла бы и соврать…
Через сдавленное судорогой горло дыхание продавливалось с трудом, но я всё же продохнула.
— Ты всё равно бы понял… — Дышать становилось всё труднее, и, почувствовав, как в ногах разливается слабость, я повисла на холодном металле поручня.
— О, не беспокойся, я всё понял прекрасно!
— Нет, ты всё понял не так! Я не хотела ничего такого, Марк! — жгучие слезы туманили взгляд, мешая разглядеть его лицо. — Я любила тебя!
— Тссс! — Его рука закрыла мне рот, лишая остатков дыхания. — Не смей! Не смей произносить это слово! Хватит вранья! Достаточно! Ты больше не запудришь мне мозги. Баста! Мне пофиг. Пофиг на тебя, твою жизнь и твои слова! Я ненавижу тебя! Мне мерзко даже видеть тебя! Слышишь?! — его глаза были так близко, что я видела в них своё отражение.
Десятки маленьких Кристи смотрели на меня, полными слёз глазами из широко распахнутых зрачков пышущих разъярённой болью. Изображение в глазах дрогнуло и затянуло мутной пеленой.
— Крис?! Эй, ты чего?! — голос Зазнайки потерял накал, уплывая. — Кристи, что с тобой? — в нём кажется мелькнули нотки беспокойства, безразлично констатировала я остатками сознания. Ясно почувствовав волну горечи во рту, на негнущихся ногах шагнула к борту, на ощупь отыскивая опору.
— Меня сейчас вырвет, — попыталась произнести онемевшим языком, наклоняясь над поручнем, не видя перед собой ничего кроме густой черноты.
Резкий спазм в животе родился одновременно с неожиданной волной. В миг ничего не осталось кроме тьмы и воды. Вода была везде, поглощая собой, утягивая вниз, проникая в глаза, рот, ноздри, сдавливая голову. Вода и темнота…
«Нет! Не хочу!» — рухнула в панику, чувствуя, как вода заливает горло. Резкий рывок за руку подхватив, толкнул куда-то вверх и вперёд, выдирая из воды. Пальцы неожиданно царапнули плотную поверхность и, вцепившись сразу всеми десятью, я из последних сил попыталась вдохнуть. Вместо этого кашель ободрал горло, вырываясь наружу острыми спазмами вперемежку с водой. И всё же я вдохнула.
— Идиотка! Какого чёрта тебя понесло топиться? — вопрос, пробившийся сквозь пробку из воды в ушах, прозвучал приглушённо. Через секунду чуть подрагивающие мужские пальцы быстрым движением убрали с лица налипшие мокрые пряди, разом возвращая обзор. Не знаю, что было хуже, не видеть ничего или смотреть на полную гневного возмущения физиономию напротив.
Не дождавшись ответа, Марк шумно фыркнул и огляделся. Крутил головой он зря, ничего примечательного, кроме удаляющегося от нас нарядного силуэта яхты, в округе не наблюдалось. Подсвеченный золотистыми огоньками, кораблик резво увеличивал расстояние между безопасным уютным теплом и двумя болтающимися посреди океана дураками.
…
Глава 11. Ведь мы же знаем, что этот остров необитаем
Подрагивающий свет яхты безмятежно растворялся в горизонте, когда, сделав над собой усилие, я всё же оторвала от него взгляд и заметила то, что удерживало бренное тело на поверхности океана. Всё десять пальцев по-прежнему цепко держались за ярко-оранжевый в дневном свете, а сейчас безлико-серый, жёсткий пластик спасательного круга
