Когда начался турнир за право на власть, вся жестокость этого мира обрушилась на наивное дитя, заставив задыхаться от необратимости сделанного выбора. Розовые очки медленно покрывались трещинами. Я наблюдала, как кровожадно и без малейших сомнений близкие люди, с которыми смеялась за обедом, уничтожают очередное препятствие. Боль и страх накатывали волнами, и попытки усмирить чувства не увенчались успехом. Желание покоя и тишины было сильнее даже голода, и, дождавшись окончания сражений, рванула туда, где последнее время чувствовала себя спокойно. Тихий шелест листьев заставил остыть, потрескивающие ветки под ногами и гул ветра привел мысли в порядок. Нырнув вглубь леса, нашла знакомое дерево и свернулась калачиком у кроны.
Следующую ночь я провела так же, не желая появляться на созванном Майей собрании. Почему-то именно здесь я чувствовала себя свободной. Как же прекрасны все эти звуки, запахи травы, сырости, псины… псины? Распахнув глаза, уставилась вдаль, наблюдая, стаю волков. Три серых зверя, набросились на своего сородича, впиваясь острыми зубами в мягкую плоть. Запачканная кровью шерсть летела клубами, пока волки разрывали проигравшего, заглушая громким рычанием тихий вой.
Подскочив на ноги, метнулась к кровавому клубку, хватая нападавших зверей и с силой отбрасывая тушки подальше. Скулящие волки с треском приземлились вдалеке от меня, и, пытаясь подняться на израненных лапах, ползли прочь. Опустившись на колени рядом с умирающим животным, сердцебиение которого необратимо замедлялось, провела рукой по гладкой серой шерсти. Мне было искренне жаль столь прекрасное существо. Кожа на спине волка дрогнула, из пасти донеслось слабое рычание, и голова медленно поднялась. Наверное, он знал, что последние минуты жизни на исходе, обреченность читалась в карих глазах.
— Умный мальчик, — шептала умирающему волку, поглаживая за ухом. Подняв окровавленные пальцы, удивилась собственному безразличию к красной жидкости животного. — Мне очень жаль, но помочь тебе я не могу. Кровь вампира не лечит, прости.
Карие глаза закрылись, словно волк понимал меня. Смотреть, как уничтожают прекрасное, больше не было сил, и, подхватив животное на руки, бросилась к особняку. Я не могла его спасти, но знала, кто мог.
Глава 6
— О чем ты, Майя? — Вкрадчиво спросил вампир, натягивая привычную улыбку.
— Не стоит зря терять мое время, — рычала в ответ, выпуская разъяренного зверя на свободу. — Спрошу еще раз — кто ты?
Злость полыхнула в потемневших глазах Эйдана, застывшего, наверное, в ожидании нападения. Былая улыбка сползла, словно краска, с красивого лица, и тихое шипение вырвалось из горла старейшины. Хотелось спросить саму себя: ну и что дальше? Опять убивать? Не возникало ни единого желания. Оставить вопрос без ответа — просто глупо, об этом даже речи быть не может.
— Майя, ты неправильно поняла, просто я не питаюсь человеческой кровью, — скалясь, уговаривал Эйдан. Как ни странно, оболочка не дрогнула, он не врал. Вот только зверь во мне не унимался и продолжал рычать, не веря ни единому слову.
— О, неужели в нашем кругу появился вегетарианец? — насмешливо хмыкнула, продолжая раздражаться. — Как-то с трудом верится. Но… пусть. Тогда вот что… — Улыбнулась парню, намереваясь хоть как-то проверить, правдивы ли его слова. Мне надоело снимать лапшу с ушей, и постаралась сформулировать вопрос достаточно четко, чтобы выявить ложь. Ведь вранье я уж точно почувствую и увижу.
— Ладно, Эйдан, ответь мне… ты вампир?
Тело парня расслабилось и, улыбаясь, он вальяжно протянул:
— Конечно. Майя, человеческая кровь — это всего лишь дело вкуса, понимаешь я…
Эйдан еще что-то говорил, но я уже не старалась даже пытаться вникнуть в смысл, наблюдая, как его аура дрожит при каждом звуке. Все сказанное было чистой воды враньем. Вздохнув, улыбнулась в ответ, стараясь не выказать душевного состояния и спрятать во взгляде раздираемое желание удавить парня. К сожалению, кухня не была полем боя, и что еще хуже, я даже не представляла, на что он способен, но желание узнать правду пересилило жажду крови. Просканировав помещение и отыскав хранителя, я пустила импульс прямо в ауру Ноа, словно дав подзатыльник. Я видела, как, резко обернувшись, любимый клыкастик застыл в недоумении и, сообразив в чем дело, улыбнулся, направившись прямо к нам.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Эйдан, скажи, а кто тебя обратил? — Мило склонив голову, разглядывала разноцветные переливы оболочки.
— Моргана, конечно. — Смело врал, улыбаясь, мерзавец. Это уже ни в какие ворота не лезло! Ему явно не было известно о голубоглазой девушке, находящейся неподалеку. Скрываясь от посторонних под плащом, она все время битвы стояла в стороне, боясь себя обнаружить. Ведь потеряв былые силы и способности, как никогда казалась уязвимой. И если бы не разговор с Марго об Эйдане перед началом поединка, подобная ложь вполне могла сойти за правду
— Моргана? Хм, понимаешь ли, недавно она сама призналась, что понятия не имеет, откуда вообще ты взялся. Не мог бы объяснить, как такое могло произойти?
Тело Эйдана напряглось словно струна, глаза вспыхнули огнем, и парень медленно попятился.
— Майя, в следующий раз, если хочешь позвать, просто крикни, моя голова не железная, — улыбнулся Ноа, переступая порог кухни, но, заметив, как искрами сверкают мои ладони, насторожился, переводя взгляд на Эйдана. — Что здесь происходит?
— Милый, у нас в гостях неведома зверушка, — хмыкнула, вспоминая стихи Пушкина. — Он не вампир, представляешь…
Больше сказать ничего не успела. Изо рта Эйдана, словно из печи, полыхнуло огнем прямо мне в лицо. Неконтролируемый крик боли вырвался из груди, когда языки пламени коснулись нежной кожи. Я отлетела к стене, задыхаясь от переполнявшего чувства жжения. Но в следующую секунду поток огня прекратился, все затихло, и лишь дикий рык Ноа разрывал тишину.
— Да как ты смеешь…
Тело Эйдана выгнулось, словно корчась в муках ада. Кулаки хранителя сжались, и один взмах руки предопределил судьбу парня. Словно снедаемый изнутри, он покрывался мелкими ожогами, и секунду спустя, вспыхнул, превратившись в кучку пепла, осыпающуюся на пол.
Завороженная зрелищем, и оглушенная нахлынувшей болью, словно со стороны наблюдала, как искаженное страхом лицо хранителя нависло надо мной, а красивые губы шепчут утешительные слова. Зверь внутри вздохнул с облегчением, в очередной раз, напоминая — ничто не вечно и следует быть более осторожной. Да, избыток самоуверенности когда-нибудь убьет меня. И закрыв глаза, потянулась за украденным туманом, стараясь залечить раны и восстановить сгоревшую кожу и волосы.
— Майя, не молчи! — рыкнул Ноа, не в силах успокоится, и, наблюдая, как заживают ожоги на теле полукровки.
— Все хорошо, — открыв глаза и улыбаясь, бормотала хранителю. — Впредь я постараюсь быть более бдительной.
— Майя, такими темпами я поседею уже спустя несколько недель. Прошу тебя, малыш, не заставляй меня больше так переживать, — нежно обнял за плечи, прижимаясь к хрупкому телу, словно старался впитать каждую его частичку. Я зарылась пальцами в мягкие волосы, искоса поглядывая на кучку пепла.
— Что ты с ним сделал? — Тихо протянула, медленно отстраняясь и заглядывая в черные глаза.
— Взорвал, — расстроено буркнул клыкастик.
— Не знала, что ты можешь… так… — пролепетала хранителю, с благоговением касаясь любимого лица.
— Это крайность, к которой я давно не прибегал, — тяжело вздохнул Ноа, подхватывая меня на руки и, видимо, собираясь унести в спальню. Взглянув на пепел, напоследок бросил:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— У нас есть около часа, прежде чем он оживет.
Смысл сказанного не сразу донесся до моего сознания, и мотыляя ножками, словно ребенок, закричала:
— Стой! Как это оживет?! Немедленно верни меня откуда взял!
Ноа улыбнулся, явно ожидая подобной реакции, и поставил драгоценную ношу на ноги. Одежда была безнадежно испорчена, и кое-как поправив прожженную ткань, уставилась на останки Эйдана.
