Томас прибавил шаг. Сердце клонилось в ожидании опасностей. Калика обошел камень, Томас видел, как он пригнулся и шагнул в полумрак. Мелькнули и пропали красные волосы. После паузы послышались удаляющиеся шаги.
— Мог бы и подождать, — вскрикнул Томас. — Я ж не знал...
Он бегом вдвинулся в узкий ход, натыкался на камни, железо звякало. Впереди в полной тьме то начинал светиться камень на верхушке посоха, то пропадал, и Томас в бессильном отчаянии стукался о стены, искал дорогу наощупь. Губы шептали молитву Пречистой Деве, но когда в рот попал комок такой гадостной пыли, словно это было окаменевшее дерьмо летучей мыши, он прервал молитву такими словами, что почувствовал, как даже спина покраснела, а весь низ съежился.
Наконец спереди послышалось нетерпеливое:
— Ты там не спишь?
— Сэр калика!
— А что там, не могу понять.
— Я ж не вижу в темноте!
— Эх черт, — сказал калика сокрушенно, — как я мог забыть? Прости, сэр Томас.
На этот раз он пошел всего в двух шагах, заботливо оглядывался, и Томас начал верить, что калика не знал или забыл, что люди не видят в темноте, они не совы и не летучие мыши. И не ведьмаки проклятые!
Он прислушался, почудились далекие удары. Калика двигался с осторожностью, пригибался, поворачивался боком, с трудом протискивался в узких местах.
Далекий стук превратился в тяжелые бухающие удары. Земля под ногами начала вздрагивать. Калика чуть ускорил шаг, исчез, Томас увидел как впереди открывается огромная мрачная пещера. Спотыкаясь, он почти бегом выскочил, ахнул.
На той стороне слабо освещенной пещеры чернел другой такой же ход, калика шел к нему вдоль стены. А в середине пещеры огромный потный гигант пытался вытащить из земли кол. Под мокрой от пота кожей вздувались толстые мышцы, передвигались как бобры под шкурой, воздух был пропитан потом, тяжелым смрадом.
У ног гиганта лежал тощий облезлый пес. Увидев чужаков, он угрожающе раскрыл пасть. Плечи Томаса передернулись от жалости и отвращения. Беззубые десны сочились кровью, от зубов не осталось даже пеньков. Передними лапами держал цепь, устало и исступленно лизал ее, и Томас потрясенно увидел, что толстое железо звеньев истончилось как сосулька на солнце, будто пес лижет их уже не одно столетие. Гигант не оборачивался, весь багровый от чудовищных усилий, и кол хоть и медленно, со скрипом, но выдвигался из земли, твердой, как сама скала.
Калика обернулся:
— Сэр Томас, пойдем. Не могу смотреть...
— Что с ним?
— Не помню, то ли кол сам войдет в землю, то ли этот бугай его сам ненароком вобьет, вон какой неуклюжий, то ли еще чего... Иначе бы давно освободился, а Сизиф вкатил бы свой камень!
Томас сказал дрожащим голосом:
— Похоже, он поссорился с мужиком покрепче себя.
Олег вдвинулся в щель, исчез, только доносились осторожные шаги в темноте. Томас крикнул ему в спину:
— Неужели это тот, кого она ждет?
— Да, — был затихающий ответ.
Томас, повинуясь вдруг вспыхнувшему чувству, обернулся:
— Амирани! Она ждет.
Плечи гиганта застыли. Он все так же держал кол, не давая погрузиться обратно. Томас сказал громче. настойчивее:
— Ее зовут Камари. Она научилась стрелять из лука. Она живет здесь в горах. Теперь я понимаю, почему все скалы окрест с округлыми краями! Она все время ждет, что ты вытащишь этот проклятый кол, и потому хочет быть рядом, когда выйдешь.
Гигант взревел, мышцы спины вздулись еще страшнее. Пещера наполнилась скрипом и скрежетом. Кол пополз все выше и выше, медленно истончаясь, и Томас уже мог вычислить, какой он длины. Со свода посыпались мелкие камешки. Томас попятился, кол пошел вверх быстрее, пес с изумленно радостным визгом попятился, и тут выступ закрыл пещеру с прикованным героем. Томас повернулся и бросился догонять калику.
Олег заворчал, когда рыцарь ткнулся ему в спину, спросил недовольно:
— Что там за рев?
— Амирани...
— Я знаю, как его зовут. Чего ревет?
Томас прислушался, губы его раздвинулись в усмешке. Потом сообразил, что калика не видит, пояснил с радостным изумлением:
— Он тоже ее не забыл.
— Ну?
— Иначе бы не стал так... Откуда и силы взялись.
Сзади грохот и треск не ослабевали, а будто бы даже стали громче. В спины толкнула волна спертого воздуха. Снова был треск, будто трещала раздираемая надвое скала.
Калика наконец пробормотал с недоумением:
— Чего это он разбушевался?
— Скалу ломает, — определил Томас.
— До скалы не дотянуться, — хмыкнул калика.
Томас сказал победно:
— Дотянулся! Он вытащил этот чертов кол!.. А сейчас проламывается к выходу. Только бы собаку не забыл взять, здоровяк...
Калика даже остановился, прислушиваясь. Лица его Томас не видел, но голос в темноте прозвучал явно озадаченно:
— Не понимаю... Столько веков не мог, а сейчас вдруг... Что его так зацепило?
Томас смолчал с чувством жалости.
Слабый свет от головки посоха осветил стену. Сплошную, без единой трещины. Подземный ход кончился, Томас чувствовал, как варится в собственном поту. Дышать стало тяжко, он понял, что дышит собственным воздухом, который перегнал через себя несколько раз.
Калика постучал посохом в стену. Томас слышал, как в голосе калики послышались несвойственные мудрости нотки:
— А, была ни была!
Томас зажмурился, отступил подальше. Калика мощно ударил острым концом в стену. Свет вспыхнул ярче, затем из-под ног послышался далекий рокот. Стены шевельнулись, затрещали. Посыпалась каменная крошка. Томас слышал, как вся гора содрогается, постанывает.
Внезапно впереди затрещало, блеснула полоска света. Калика вскрикнул:
— Быстрее!
Томас бросился за ним, к ногам будто привязали крылья. Они выбежали на свежий воздух, следом заворчало, грохнуло, и устрашенный Томас увидел, как их проход завалила огромная глыба. Сверху рухнула целая скала, а камни продолжали валиться, образовывая широкую каменную насыпь.
Пришлось подобно горным козлам скакать через валуны, у Томаса начали подгибаться колени. Сзади затихал грохот, но тяжелое пыльное облако по-прежнему стояло недвижимо, как красноватая стена гранита.
Томас спросил хрипло:
— Что значит «была — ни была»?
— Заклятие, — ответил калика странным голосом. — Я не знал, помню ли еще... Мы либо выскочили бы, либо нас бы задавило.
Томас зябко передернул плечами. Железо звякнуло. Дрогнувшим голосом спросил:
— Надо ли было так...
— Ты ж сам сказал, что без Яры тебе не жить.
— А тебе зачем рисковать?
Калика уже брел между камнями, ответил не оборачиваясь, голос прозвучал с прежней странной беспечностью:
