Читаем без скачивания Я с тобой развожусь, предатель - Надежда Марковна Борзакова

себе успокоиться хотя бы на время. Клиент не должен наблюдать скандалы персонала. Клиент должен получить качественный сервис и уйти всем довольным. И точка. Все остальное потом. Но какая же стерва, а! Тупая причем!

Стайлер штуку баксов стоит. Штуку, мать вашу, баксов! И, да, обычной плойкой можно накрутить волосы не хуже. Но там не только плойка. Да и в любом случае… Какого черта?

Сделав глубокий вздох, я сосредоточенно превращала длинные и прямые волосы Александры в шикарную копну легких и небрежных локонов.

— Ну, как вам? — уточнила, закончив работу.

— Очень нравится, — искренне сказала женщина и полезла в кошелек за деньгами. — Сдачи не надо.

— Благодарю. И еще раз извините, пожалуйста, за инцидент.

— Все в порядке, — отмахнулась женщина.

Когда она ушла, я подняла с пола стайлер. Сев в кресло обследовала его. Ну, вот, у самого края провод очевидно порезан. Черт, Марина что совсем идиотка? А если бы меня или клиентку ударило током?

Вскочив с кресла я бросилась было в подсобку, но в этот момент пришла клиентка уже к Марине и, хоть как этого хотелось, позволить себе начать скандал я не могла. А потому просто сложила стайлер в сумку и принялась убирать рабочее место. Почистила щетки от волос, побрызгала их антисептиком, сложила в ящик… Рутинная привычная механическая работа помогла немного взять себя в руки. А вскоре пришла следующая клиентка и, опять таки, стало не до выяснения отношений.

Как раз когда я закончила, приехала Наташа. Рассчитав клиентку, я прихватила убитый стайлер и пошла к ней в кабинет. Ненавижу решать конфликты через начальство и в принципе ненавижу конфликты, но сейчас этого просто не избежать от слова совсем.

— Наташ, можно?

— Конечно, заходи.

— У нас беда, — сев напротив нее, я положила на стол стайлер, — Он сгорел у меня в руках и вот почему, — показала порез на проводе.

Наташа ругнулась.

— Она что кукухой совсем поехала? Марина! — крикнула так, что я подскочила.

Через несколько секунд та вбежала в кабинет.

— Марина, какого черта? — она кивнула на стайлер, а девка побледнела — Ты что головой своей не понимаешь, что Машу током могло шваркнуть? Машу или клиентку или их обеих! Ты совсем уже?!

— Я не понимаю, о чем ты, — залепетала Марина.

— Я о том, какого черта ты порезала долбанный провод? Не только испортила чужую вещь, дорогую, мать твою, вещь, но и чуть беду не сделала!

— Я ничего не делала! Он сам сгорел! Потому, что фуфловый, понятно? Фуфловый, как все это понты столичных стерв!

— Ага, да! Провод сам порезался! — крикнула я.

— Да это ты сама его и порезала, чтоб меня подставить потому, что завидуешь мне?

— Да чему? Кривым рукам?

— Хватит! — крикнула Наташа. — Марина, ты уволена. Собирай свои вещи и выметайся отсюда! И, да, о зарплате забудь. Она хоть частично ущерб нанесенный тобою ущерб.

— Ты меня из-за нее увольняешь? Из-за этой столичной выскочки? Вот увидишь, ей скоро в голову снова стукнет и она на коленях поползет к мужу просить, чтоб взял обратно…

— Заткнулась и пошла вон! — оборвала ее Наташа.

Вышла из-за стола, распахнула дверь.

— Вон!

— Учти, обратно я не вернусь!

— Учту! Незаменимых у нас нет. А тем более таких, как ты заменить раз плюнуть, — сказала Наташа.

Еще раз ругнувшись, Марина ушла. Переглянувшись, мы с Наташей выдохнули одновременно.

— Капец!

— Полнейший. Маш, я тебе новый стайлер куплю, ты не переживай.

— Да не нужно, что ты… Мне и так как-то не по себе из-за ситуации. Я не хотела, чтоб ты ее увольняла.

— Угу, я должна была ей премию дать за то, что из-за нее могла пойти под суд. И это я не преувеличиваю. А если б пострадал кто-то? Ну, блин, это ток.

Слово “суд” напомнило мне о проблемах, по сравнению с которыми сломанный стайлер и скандал с Мариной — булавочный укол. Утром как раз звонил Валерий Артемович. Сказал, что слушание суда назначено на двенадцатое сентября. В этот день будет ровно три месяца и один день со дня, как я узнала об измене Дана. Три месяца! Всего-ничего считай. А ощущение, что я постареть успела на десяток лет.

Следующих клиенток Марины пришлось обслужить мне, а потому я задержалась на работе. Очень скучала по Анечке, да и перед бабушкой было неудобно, что дополнительно загрузила ее, но давила в себе эти чувства. Много работы — это хорошо. Это, более того, необходимо. Я в долгах, как в шелках, и они будут день ото дня только возрастать, когда начнется бракоразводный процесс. И кто знает еще, чем он закончится…

Наташа уехала раньше, а потому запирать салон пришлось мне. На улице уже начинало смеркаться. Через шесть дней осень, дни начинают становиться короче. А вскоре настанет время, когда темнеть начнет в четыре, а светать в семь. Темнота, холод. Если летом здесь, в сельской местности, настоящий рай, то зимой все изменится. Мне, дитю асфальта, будет сложно. Но выхода особо нет. Эту зиму я, скорее всего, проведу здесь. В столице мне негде жить, а с Анечкой некому сидеть. Я ощущала, что была бы готова наступить себе на горло и нанять няню, но где взять на все это деньги? Аренда квартиры, питание, няня, адвокат…

Конечно, наверное, стоило бы попробовать найти работу. Не может же быть, чтоб ни в один салон с подходящей мне зарплатой не брали из-за ребенка, верно? Да и я в принципе могу работать кем угодно, на все согласна.

Поставив себе мысленно пунктик, собраться и начать действовать вместо того, чтоб искать отговорки, ныть и пасовать перед трудностями, я ускорила шаг. Все, рассчитывать мне не на кого от слова совсем. У меня, у Анечки, глобально есть только я.

Внезапно на меня кто-то с криком набросился и попытался вцепился в волосы.

Марина! Я вскрикнула от неожиданности и попыталась оттолкнуть от себя матерящуюся девку, но мало что получилось.

— Марина! П-прекрати! Хватит, — дрожащим голосом просила я, пытаясь как-то защититься.

— Ты, стерва! Я тебе все патлы повыдираю! Глаза выцарапаю! — угрожала Марина.

Изловчившись, она так сильно ударила меня по лицу, что от боли потемнело в глазах, а из носа хлынула кровь.

— Дамы! Дамы, эй! Хватит! — сквозь гул в ушах донесся низкий хрипловатый голос.

Его обладатель заслонил меня своей широкой спиной и, схватив Марину поперек предплечий, оттащил в сторону. Ее визг и поток матов осадил его стальной голос.

— Успокоилась, девушка! Или полиция успокоит! Хотите?

— Руки убери!

— Все-все, — он отступил на шаг, — отпускаю!

— А с тобой я еще