Ей-богу, она вела Дана! Пользуясь его умениями, конечно, напоминая мышцам о забытых движениях, но Дан тоже не был лучшим фехтовальщиком Новосибирска. Какое-то время он практически стоял на месте, двигалась только рука, а потом вдруг тело отозвалось, и Дан отстраненно констатировал, что ломится вперед, как ломился Сашка, когда остальным казалось, что от его натиска разбегаются даже деревянные манекены для отработки ударов.
Им владела эйфория. Куда более радостная, чем после знакомства с клыками вампира. Это был настоящий кайф. Почти экстаз. Или не почти? Дан гонял Мирта по стриженой траве, по вымощенному участку, на котором размещались приспособления для казни, и, черт возьми, был счастлив!
Мирт не выдержал, заорал больным голосом и бросил меч. Дан неохотно остановился. Катана словно завибрировала в пальцах, лаская ладонь и благодаря за возможность размяться. Так жаль было ее выпускать… Но Дан пересилил себя и аккуратно положил ее на траву перед герцогиней.
– Ну, – сказал он то ли с благородным достоинством, то ли со щенячьей гордостью, – теперь вы можете меня и повесить.
Герцогиня изумилась.
– Повесить? Тебя? После того как ты доставил мне такое удовольствие? Да еще пощадил Мирта? Мои дамы не пережили бы такой потери. Мирт! Твоя гордость не должна быть уязвлена: проиграть хорошему мастеру не позорно. Я довольна тобой, Мирт. А ты… как тебя зовут. пришелец?
– Дан, ваша светлость.
– Благодарю, Дан. Это было гораздо интереснее, чем рассказ о каких-то скучных событиях или непонятных диковинках. Ты можешь идти.
Дан несколько ошалело поклонился. Весьма необычно: коротко, как кланяются, выйдя на татами. Иначе он не умел. То есть что – повешение откладывается?
– Стой! – окликнул его властный голос. Передумала? Дан повернулся. – Ты не забрал награду.
По ее знаку Люм поднял меч и подал его Дану обеими руками. Без всякой враждебности, вроде даже и с уважением.
– Мне? – опешил Дан и сам услышал восторг в своем голосе. Гарис принес ножны.
– Тебе. Ты заслужил этот меч. Поверь, я знаю в этом толк. А ножен тебе хватит на несколько месяцев безбедной жизни. Ирис не понимал, что… впрочем, неважно. Люм, проводи.
Дан еще раз поклонился, держа в одной руке катану и в другой ножны. Не хотелось их соединять. Люм шел впереди, не оглядываясь и не думая, идет ли Дан следом. На крыльце он повернулся.
– Отсюда доберешься сам. Ты порадовал ее светлость славным боем, ты не убил Мирта, ты помог ее светлости избавиться от Ириса. Дал ей повод. Иди.
Ему Дан кланяться не стал. Принципиально. Попадавшиеся навстречу благородные совершенно спокойно реагировали на простолюдина с обнаженным мечом в руке и тяжелыми от золота и камней ножнами подмышкой. Если даже они и видели, как недавно его выкинули из дворца со спущенными штанами, все равно не узнали. Была нужна – плебея запоминать! Куклы. Все они вроде тех ярмарочных марионеток, а красотка Фрика, знающая толк в бое на мечах, дергает их за ниточки. Сегодня вешаешь ты, а завтра вешают тебя.
Ириса ничуть не было жалко, очень уж хорошо помнился кончик катаны, торчащий из худой спины Гая… Гай. И Дан свернул к дому Литов. Конечно, его может не оказаться дома… Но он оказался.
Наверное, час ушел на рассказ. Дан путался, забегал вперед и возвращался назад, но Гай терпеливо слушал и не перебивал. Пришла рыжая толстая кошка и тяжело запрыгнула ему на колени. Кажется, в мифах и сказках животные боялись всякой нежити, а здесь нет – мурчит, как трактор, и жмурится.
Гай покачал головой. Тонкие волосы зашевелились. Дан поежился. У него и волосы вдвое легче, чем пушок младенца.
– Ты можешь мне что-нибудь объяснить?
– Не уверен. В оружии я не разбираюсь больше необходимого. Тем более в мечах. Зачем мне? Не знаю, стоит ли в этом искать что-то мистическое. Скорее, психологическое.
– А? – не понял Дан. Катана лежала у него на коленях и тоже тихонько мурлыкала.
– Ты слишком сдержан. Привычка или врожденное свойство, не знаю. Ты кажешься таким… если не простачком, то чем-то вроде. Милый, немного бестолковый парень. Таких тысячи.
– Тысячи, – охотно согласился Дан. – Я вполне обычный человек, Гай.
– Ага, – усмехнулся вампир. – Вполне. Что-то раньше мне не попадались вполне обычные парни, способные поймать вампира, вознамерившегося малость полакомиться. И вполне обычные парни, способные приручить сторожевого дракона. И обычные парни, способные довести до ужаса благородного из свиты герцогини.
– Он не лучший фехтовальщик, – напомнил Дан. Гай засмеялся. Он не старался скрыть свои клыки при Дане, а вот на людях улыбался, не разжимая губ, если ему не нужно было расчищать путь сквозь толпу.
– Лучший фехтовальщик сделает гуляш из любого мастера клинка во внешнем городе, Дан. А не лучший просто на несколько частей разрубит. И не устанет.
– Да ну, – не поверил Дан. – Я, конечно, не совсем уж лох, катану в руках держать умею, но пять лет не тренировался все-таки. Я б с серьезным мастером… да просто с мастером не справился.
– Но справился. В тебе, Дан, просыпается иногда кто-то другой. Ты даже говоришь тогда не так. Ты вообще уверен, что родился там, где был должен?
Меч словно загудел. Дан успокаивающе погладил лезвие. Гай потянулся, и одновременно потянулась кошка у него на коленях. Получилось смешно.
– Словно есть ты, какой есть, и такой, каким должен быть. Или хочешь быть. Ты очень непрост.
– Зачем бы мне прикидываться? – обиделся Дан. – Что значит – должен быть или хочу быть?
– Ты не прикидываешься. Но ты уверен, что хотел быть банковским служащим?
– А не особенно и хотел, – пожал плечами Дан. – Я хотел хорошо зарабатывать и чего-то добиться в жизни. Конечно, хакерство мне больше нравилось, только за него и посадить могли. Или так… поймать и покалечить… Ой, извини, не объясню. Здесь такого нет. В общем, законных путей не особенно много, если ты человек из народа, так сказать. Я выбрал не самый плохой.
– Но это не было твоей мечтой?
Дан даже засмеялся, мечтать о службе в банке? Это уже клиника. Мелькнул в памяти бравый Лазарь, но и его геройские подвиги были не мечтой, а способом расслабиться. Кто-то для этого водку жрет, кто-то с удочкой наперевес комаров откармливает, кто-то компьютерных монстров в лапшу крошит. Дан убивал время в метро и пеших маршрутах. Иногда еще перед сном. Быть профессиональным убийцей он уж точно не мечтал, пусть даже ради самого благого дела.
А шею свернул. Хрусь…
И сказал: «Вон Ириса повесьте».
Хотя ему, само собой, не пришло на ум, что его совету последуют всерьез.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
