д) установить в городе и в районе жесткий порядок и соответствующий режим для гражданского населения. Всех немцев в районе взять на особый учет и под жесткий контроль;
е) выявить в районе и городе наличие вооружения, военной техники и другого военного имущества, использовать для обороны и донести.
Все ненужное для обороны имущество эвакуировать. Эвакуацию производить во всех случаях лишь с разрешения контр-адмирала Жукова (…)
4. Получение подтвердить.
И. СТАЛИН Б. ШАПОШНИКОВ[124].
Вся полнота военной власти в Одессе этой директивой передавалась контр-адмиралу Жукову, бывшему ранее комендантом Одесской ВМБ и по совместительству начальником Одесского гарнизона. Теперь он назначался командующим Одесским оборонительным районом. При этом Приморская армия как бы упразднялась и именовалась в директиве «бывшей», хотя прямого распоряжения о ее расформировании не было. Каким образом контр-адмирал будет решать задачу обороны «до последнего бойца» и как будет командовать вверенными ему частями Приморской армии, Ставка не уточнила.
Директива, помимо вопроса о командовании, полностью перешедшего теперь к флотскому начальству, ставила и точку в затянувшемся конфликте, ставшем причиной его передачи. Все нужное и пригодное для борьбы с врагом должно было использоваться на передовой, а что нужно и что не нужно для обороны города — теперь решал флот.
В соответствии с директивой Ставки командование ООР на следующий день отдало собственный приказ, запрещающий выезд из Одессы всем, способным носить оружие:
ПРИКАЗ
ВОЙСКАМ ОДЕССКОГО ОБОРОНИТЕЛЬНОГО РАЙОНА
20 августа 1941 г. № 08 г. Одесса
О запрещении выезда из Одессы лицам в возрасте от 18 до 55 лет
Ввиду того, что за последнее время участились случаи отъезда и попыток к выезду из Одессы лиц, способных носить оружие, ПРИКАЗЫВАЮ:
1. На все транспорта, военные и торговые, сажать только раненных, женщин, детей и стариков по специальным пропускам.
2. Не принимать на транспорта гражданских лиц и военнослужащих в возрасте от 18 до 55 лет, какие бы документы они ни предъявляли.
3. Не допускать на территорию порта лиц, не имеющих специальных пропусков. Всех лиц, проникших на территорию порта и пытающихся незаконно выехать, арестовывать и сдавать коменданту города.
4. Разрешить организованный выезд рабочих, служащих и курсантов, эвакуируемых вместе со своими учреждениями по особому плану.
5. Начальнику охраны тыла Одесского оборонительного района выделить в распоряжение военного коменданта торгового порта наряд для контрольно-пропускных постов, патрули для охраны порта в соответствии данных мною ранее указаний и приказать нач. облмилиции выделить дополнительный наряд у ворот Торгпорта.
6. Личную ответственность за исполнение этого приказа несет начальник охраны тыла Одесского оборонительного района. Основание: Приказание военного совета ЧФ от 18.8.41 г.
КОМАНДУЮЩИЙ ОДЕССКИМ ОБОРОНИТЕЛЬНЫМ РАЙОНОМ КОНТР-АДМИРАЛ ЖУКОВ ВОЕНКОМ ПОЛКОВОЙ КОМИССАР ДИТЯТКОВСКИЙ НАЧАЛЬНИК ШТАБА ГЕНЕРАЛ-МАЙОР ШИШЕНИН[125].
Однако Военному совету Черноморского флота и эти, предписанные указанием с самого верха, меры показались недостаточными, и он сформировал постоянную оперативную группу из политработников, которая тут же отправилась в Одессу под началом ЧВС ЧФ, бригадного комиссара Азарова, назначенного членом Военного совета создаваемого Одесского оборонительного района.
Вообще командование флота постоянно подчеркивало, что для успешной обороны Одессы необходим переход всей власти в городе к военно-морскому командованию. Нарком ВМФ Кузнецов предложил командующему ЧФ, вице-адмиралу Октябрьскому, предупредить контр-адмирала Жукова, что, исходя из опыта Николаева, он должен командовать как военными, так и гражданскими учреждениями, к не желающим подчинятся принимать меры на месте, и если понадобится — применять оружие.
Член Военного совета ЧФ, дивизионный комиссар Кулаков впоследствии вспоминал, что «командующий ООР облекался всей полнотой власти в районе Одессы. Ему подчинялась как военно-морская база с приданными кораблями, так и сухопутные войска — Приморская армия. Он был обязан мобилизовать и использовать для обороны города и района все способное к этому население, направить в строй весь излишний состав тыловых частей и учреждений».
Командование Приморской армии, скорее всего, узнало о телеграмме Ставки по своим каналам. Сразу по получении телеграммы Ставки Жуков вместе с Дитятковским снова были вызваны к генерал-лейтенанту Софронову. И снова при разговоре присутствовал ЧВС Приморской армии Воронин.
— Жалуетесь? — поинтересовался Софронов, выглядевший, впрочем, по впечатлению моряков, значительно подобревшим.
— Не жалуемся, а излагаем свою точку зрения, — уточнил Жуков.
— К чему нам ссориться, дело-то у нас общее, — заметил Софронов.
В ответ Жуков поинтересовался, знает ли Софронов о решении, принятом Ставкой и, услышав:
— Никаких решений мы не получали, — достал телеграмму и протянул ее командующему армией. Прочитав телеграмму, Софронов несколько занервничал, передал телеграмму Воронину, и перейдя на «ты», сказал последнему:
— Читай. — Прочитав телеграмму, Воронин не смог скрыть нахлынувших чувств и заявил:
— Не понимаю, что мне теперь делать в Одессе. Уеду.
— Не стану задерживать, — не отказал себе в маленьком удовольствии продемонстрировать, кто здесь теперь хозяин, Жуков.
— А я солдат и никуда не уеду, — заметил Софронов. — Готов подчиниться. Дадите дивизию — буду командовать дивизией.
Доведя до сведения Военного совета Приморской армии принятое Ставкой решение, Жуков не избежал искушения попытаться и вовсе обойтись без командования Приморской армией. Свой первый приказ, ставящий боевые задачи частям ООР, он отдал войскам напрямую, в ночь на 20 августа. Командование Приморской армии, узнав о нем только из докладов, сделанных по телефону командирами дивизий и учитывая, что в директиве Ставки армия была названа бывшей, всерьез задумалось о том, сохранится ли дальше Приморская армия как оперативное объединение.
Однако командование войсками ООР без участия военных продлилось совсем недолго. На следующий день был создан штаб ООР, начальником которого был утвержден бывший начштаба Приморской армии генерал-майор Шишенин. Приморскую армию было решено не расформировывать. Генерал-лейтенант Софронов был назначен заместителем командующего ООР по сухопутным войскам с сохранением за ним должности командующего Приморской армией. При этом само флотское командование не придавало ее дальнейшему функционированию как самостоятельной единицы особого значения. ВС ЧФ флота, в телеграмме об утверждении генерал-майора Шишенина начальником штаба ООР, о кандидатуре нового начальника штаба Приморской армии высказался предельно лаконично: «Вместо Шишенина генерал Софронов назначит сам». В итоге начальником штаба Приморской армии Софронов назначил начальника оперативного отдела штарма полковника Крылова.
Одновременно был образован и Военный совет ООР, в который вошли прибывший из Севастополя бригадный комиссар Азаров, секретарь Одесского обкома партии Колыбанов, имевший звание бригадного комиссара и член Военного совета Приморской армии Воронин, передумавший куда бы то ни было уезжать. В Военном совете Приморской армии Воронина заменил бригадный комиссар Кузнецов.
Вместо Жукова командиром Одесской военно-морской базы был назначен командовавший до этого Николаевской ВМБ контр-адмирал Кулишов.
Как рождалась «оборонка»
Одесса, как и многие другие осажденные города, испытывала большие трудности в снабжении всеми видами вооружения и боеприпасов. Положение осложнялось еще и тем, что, в отличие от Севастополя и Сталинграда, в городе не был образован собственный комитет обороны. А самые ценные в оборонном отношении предприятия были эвакуированы из города вместе с работавшими на них специалистами по решению ГКО.
До начала развернутой в июле эвакуации в Одессе было 110 крупных промышленных предприятий и более 300 мелких заводов, артелей и мастерских. Эвакуировать из Одессы успели довольно много. Было вывезено 30 предприятий «союзного и республиканского значения» и 150 менее крупных промышленных объектов, институтов и госучреждений.
Основные мощности, которые можно было использовать для производства вооружения, оказались вывезенными вместе с работавшими на них специалистами. Так, уже к 9 июля были вывезены все машины и оборудование «Крекинг-завода», а к 12 июля — станкостроительного завода им. Ленина. К концу июля были вывезены завод им. XVII партсъезда, фабрика им. Воровского, джутовая фабрика, рыбоконсервный комбинат, нефтеперегонный завод и завод «Запчасть».
