в то время как лицо Минга оставалось бесстрастным и сухим, как если бы этот странный тип вообще не чувствовал боли.
— Ну вот, вы, пожалуй, и выкарабкались, — наконец выговорил Моран. — По крайней мере на данный момент. Естественно, вам нужна теперь другая помощь, но лично я больше ничем не могу вам помочь. Меня ждут.
Говоря так, он подумал о Джини, которая с ужасом ждет его в монастыре Кунвар. Заметив в углу большой медный гонг, Моран добавил:
— Прежде чем удалиться, я вызову жрецов. Когда они явятся сюда, вы с ними уж объяснитесь сами. Когда они узнают, что вы пытались вырвать глаз у Шивы, вас будут ожидать явно не поздравления. Ну и, естественно, я забираю корону Голконды. Полагаю, что заработал ее…
Боб подошел к стеле, на которой Минг оставил корону перед их сражением, и взял ее. Затем он направился к гонгу и поднял тяжелую колотушку. Боб уже размахнулся, чтобы ударить, когда Минг неожиданно позвал его.
— Подождите, команден Моран… Еще не время… Я хочу поговорить с вами…
Стоя в двух метрах от господина Минга, который захотел выразить свое последнее желание, Моран приготовился выслушать раненого. Минг заговорил своим обычным низким и мягким голосом, который странно было слышать из уст этого чудовища.
— Вы спасли мне жизнь, командан Моран, и без вашего быстрого и умелого вмешательства я вряд ли бы выжил и выполнил свои планы. Я не призываю вас принять в них участие, ибо ясно, чю вы наотрез откажетесь, да и вообще их не поймете. Но я вам признателен, и не столько за свою жизнь, сколько за то, что я смогу осуществить свои замыслы. Вот почему вы и мисс Савадра останетесь живы. Я также отдаю вам корону Голконды.
Моран усмехнулся:
— Спасибо за такой подарок, господин Минг, но она уже у меня, и вы не можете взять ее обратно.
— Вы так полагаете?.. Несмотря на мою физическую слабость, мне достаточно особым образом посмотреть вам в глаза, что бы вы вернули эту корону. Однако я этого не сделаю. Более того, я сделаю вам еще более ценный подарок…
Здоровой рукой Минг расстегнул ворот рубашки, просунул ее за пазуху и вытащил небольшую вещицу на шелковом шнурке, которую бросил к ногам француза.
Боб наклонился и поднял ее. Это была маленькая маска, литая из серебра, трех-четырех сантиметров в диаметре, которая изображала гримасничающего демона, со лбом, покрытым кабалистическими знаками. Боб немало времени провел в Азии и мог с достаточной долей уверенности сказать, что это было тибетское изделие, хотя подобных ему он никогда не видел. Знаки ему тоже были незнакомы.
— И что же это такое? Талисман?
— Называйте как хотите, но носите на шнурке на шее под рубахой. Может быть, скоро вы будете рады этому.
Подумав, что это в любом случае не должно принести ему неприятности, Боб последовал совету Минга и повесил маску на шею под пиджак.
— А теперь уходите, — сказал Минг. — Уходите и постарайтесь как можно скорее добраться до монастыря Кунвар…
Моран повернулся к гонгу и изо всех сил ударил в него. Звук был подобен удару грома и пронесся через весь храм, не вызывая никакого сомнения, что спящие где-то поблизости священнослужители сейчас же воспрянут ото сна. Не дожидаясь их, ибо это могло повлечь за собой новые для него неприятности, подхватив в правую руку корону Голконды, Моран вскарабкался по скульптурам на стену к отверстию. Перед тем как нырнуть в дыру, француз оглянулся на Минга, но тот, казалось, не обращал никакого внимания на своего спасителя, как будто того вовсе не существовало.
Тогда, выбросив из головы мысли о раненом враге, Боб пролез в, отверстие и двинулся навстречу свежему воздуху, навстречу свободе.
Глава 14
Повернувшись спиной к храму Шивы, Моран решительно зашагал через Старый город в направлении лестницы с тиграми, которая, как он помнил, вела к долине. Подходя к площади, где находился фонтан с головой коровы, он на всякий случай сделал крюк.
Тем не менее мысли его продолжали возвращаться к Мингу. Загадочный персонаж, которому предназначена загадочная судьба. Какие грандиозные планы он вынашивал? Боб не знал и, конечно, никогда не узнает этого. Между тем он размышлял о человеческом самомнении. Из-за своего неординарного ума, необычайной воли и физической силы Минг считал себя неуязвимым. Однако насколько хитроумными были неведомые строители святилища, соорудившие механизм, который срабатывал от прикосновения к глазам идола, благодаря чему жизнь Минга оказалась висящей на волоске.
«Впрочем, что это я все о Минге да о Минге, — подумал Боб. — Он сейчас уже объясняется со жрецами, разбуженными звуками гонга. Сомневаюсь, кстати, что он выживет при такой ране, если не получит своевременной помощи со стороны квалифицированного врача. Он потерял много крови и нуждается в переливании. Впрочем, в таких вещах никогда нельзя ничего утверждать с уверенностью. Когда я покидал его, он поблагодарил меня за то, что я спас ему жизнь…»
То, что такой опасный тип, как Минг, вдруг испытал чувство благодарности, поразило Морана, и он подумал, что даже в негодяе осталось что-то человеческое. Ведь в случае с Мингом признательность последнего была явной слабостью, и ничем иным.
Вдруг, когда Боб уже прошел половину пути от храма до лестницы с каменными тиграми, слух его опять напрягся. Откуда-то донесся тяжелый шум и задрожала земля.
Боб Моран медленно подкрался к просвету в листве, за стеной которой раздавался шум. Осторожно он отодвинул ветку и увидел серую колышущуюся массу, узнав слонов, виденных им ранее поднимающимися по лестнице. Их сопровождали люди во главе с Хубертом Язоном. На слонах висели огромные тюки, и Моран понял, что начался вывоз сокровищ, чтобы перепрятать их в новый тайник. Это была первая партия золота и драгоценных камней, в то время как Кларксон, по всей вероятности, занимался второй.
Приняв все меры предосторожности, чтобы не быть замеченным, Моран тайно последовал за маленьким караваном, который пересекал его путь. Вдруг позади него раздался какой-то шелест. Боб хотел обернуться, но не успел. Его схватило множество рук, и корона Голконды упала в высокую траву. Он еще попытался сопротивляться, но понял, что это бесполезно. А над его ухом прозвучал торжествующий клич дакоитов.
Этому крику ответил другой за стеной растительности. Потом она расступилась, давая проход Хуберту Язону, который держал в руке большой зажженный фонарь. Обнаружив Боба Морана, «король покера» так и покатился со смеху.
— Смотри-ка, — воскликнул он, — мой старый друг командан Моран! Мне кажется, что вы опять вытянули плохую карту!
Моран почувствовал,
