– Я смотрю, ты решила бороться. Похвально, – натянуто улыбнулся Бенну, переводя тему. Он подошел к музыкофону и провел длинными пальцами по стопке пластинок, ступая совершенно бесшумно, как хороший шпион, не привыкший заявлять о своем присутствии. Это одновременно пугало и завораживало.
– Да не совсем. Мне по-прежнему не очень нужны все эти испытания, – дернула плечами Аля.
– Покажешь, какой ты придумала танец? – мягко спросил Бенну обернувшись. Он улыбался, снова его лицо излучало добродушие, окутанное духом плутовства, не осталось маски гнева и скорби, сгладились малейшие ее черты. Но теперь их обоих сковала тайна понимания, почему порой сквозь тонкую вуаль веселья прорывалась неискупимая боль.
– Вот еще! Это же для испытания. Зачем сам рассказывал мне правила, чтобы заставлять их нарушать? – дерзко усмехнулась Аля.
– Может потому что мне нравится, какая ты их нарушаешь? – сказал Бенну и внезапно придвинулся к ней, шепча на ухо: – Ты решила бороться. В тебе есть огонь, который другие не видят.
– Нет… Да… не знаю, – вздрогнула Аля, ощущая, как по ее телу разлилось тепло. Наверное, всему виной оказалась магия Бенну. Конечно, его магия! Что же еще? Он источал огонь, весь его образ ткался пламенными нитями.
«Нравится, как я нарушаю правила? Похоже, все здесь слишком устали от многовековых правил. И Огвена, и Бенну», – подумала Аля, но не осмелилась сказать вслух.
– Потанцуешь сейчас? Со мной, – внезапно предложил Бенну. Он остановился напротив окна, легким движением меняя пластинку. Заиграла тягучая мелодия, которая одновременно напоминала вальс и печальные песни из индийских сериалов.
Бенну подошел, плавно, в такт музыке. С одинаковой грацией он двигался в борьбе и в танце. Все его тело перетекало из одной фигуры движения в другую, подобно беспрестанному биению лепестков огня, в чьем хаосе мерцала завораживающая красота.
– Потанцевать… – выдохнула Аля, но не воспротивилась, когда Бенну протянул к ней руку. Хотелось осязать его пальцы на своей коже, впитывая тепло мозолистой ладони. С единым касанием нарушился древний священный закон гарема.
– Да, потанцевать. Со мной.
– Тебя же могут отстранить за это от должности или… или казнить! – встрепенулась Аля, высвобождаясь из легких объятий, но Бенну осторожно поймал ее за руку и в такт музыке вновь привлек к себе. Она не сопротивлялась, легко переступая по упругому полу. Тело само вспоминало движения различных бальных танцев, Бенну же взмахивал руками и кружил Алю, повинуясь знаниям о танцах своего мира. Но вместе они создавали нечто новое, как художник, под чьей кистью рождаются вселенные.
– Может, и могут. Но так ведь интереснее. Никто не узнает, – прошептал Бенну, вновь приникая к уху Али, направляя ее движения. Минутное ощущение опасности растворилось, слилось с пряным ароматом, исходившим от собеседника.
– Бенну! Не провокация ли это? Не часть испытания? – выгнулась она, вновь стремясь отпрянуть, отскочить, как от опасности, но лишь кружась в пируэтеа.
– Разгадай меня. Ты ведь сама уже все знаешь, – бесстыдно искушал Бенну. Он сверкал бирюзой проницательных глаз, в которых Аля угадывала свое отражение, расколотое на множество мерцающих звезд.
– Я ничего не знаю, – прошептала она.
– Значит, все-таки хочешь попасть к Королю? – все более пристально смотрел Бенну, и они вновь замерли посреди зала, забывая о музыке, но уже иначе, не как статуи.
– Если меня исключат и выгонят из дворца, то не пропаду, – отвернулась Аля, закружившись на месте, а потом как будто оступилась и дотронулась раскрытой ладонью до груди Бенну. – Но если тебя убьют… Ты так смело сражался за Короля! Он не имеет права наказывать тебя.
– Не за мелкие шалости вроде танца с одной из кандидаток? С избранницей древней магии?
– Павена говорила, что за это могут убить. Так что же думает Король? – спросила Аля, но голос ее потонул в гуле колокола, приглашающего к завтраку. Еще предстояло переодеться в платье.
– Скоро узнаешь, – торопливо попрощался Бенну и стрелой метнулся к раскрытому окну. Через миг лишь колыхание ветвей напоминало о его присутствии, а саму Алю окутывал чарующий теплый аромат корицы и полуденного моря. Бенну почти не касался ее, но все равно чудилось, будто кожа горит. Со щек не сходил румянец, который вошедшая в зал Зиньям вроде бы списала на темп тренировки.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Вы с кем-то говорили, госпожа?
– Нет-нет, ни с кем, – помотала головой Аля, испугавшись, что слишком неубедительно врет. – Подпевала в такт музыке.
– Испытание не предполагает песен. Если кандидатка будет петь, это расценят как нарушение правил. Вы должны показать один свой талант, а не все сразу.
– Да, поняла, – кивнула Аля, мысленно торопя время. Ожидание с бесконечным чтением нотаций изматывало больше, чем подготовка к испытанию. Хотелось, чтобы завязшее время пошло вперед, давая свободу для новых действий.
Но ничего не происходило еще восемь дней. И даже Бенну не появлялся, только Огвена еще раз принесла в ночи лимонное мороженое.
– Боишься? – спросила она.
– Боюсь, – ответила Аля.
– Когда начнется испытание, помни, что реально только лимонное мороженое, приставшее в твоей щеке, – посоветовала Огвена, отирая лакомство с лица Али краем узорного платка. И от простых слов сделалось легче, но сердце сковывала тягучая тоска, а во сне приходили сладостные видения о запретном танце с Бенну.
О его прикосновениях, о его горячем дыхании. Аля больше им не сопротивлялась, растворяясь в череде фантазий, пока не наступало утро. Они уводили от безотчетного ожидания первого этапа катастрофы под названием «отбор невест», смотрин для ненавистного Короля. Ненавистного ли? Никто ничего не говорил, только книги служили слабым утешением.
Оживали образы бесконечной войны с гарпиями, заставляя содрогаться при мысли, как часто происходили сражения. Но ни один период истории не отмечался атакой непосредственно на дворец, зато фениксам в последнюю войну удалось пробраться в сердце вражеского острова и в неравной борьбе уничтожить наследных принцесс. После этого гарпии капитулировали, объявив бессрочное перемирие и отправив Эрин в качестве его гарантии.
«Ни слова о Бенну! То ли он такой секретный агент, то ли не участвовал в этих событиях. Да как он мог не участвовать? Что он делал?» – недоумевала Аля, перелистывая страницы учебника новейшей истории, где уже отметили события последней войны. Рассказывалось о подвигах наследников Феникса, безвременно погибших принцах. Уцелел лишь их младший брат.
Мысли о перипетиях истории сменялись сонными трапезами, сдержанным общением с другими кандидатками и, конечно, новыми тренировками. Аля отточила движения, рассчитав каждый шаг. Но по утрам, приходя в зал, она надеялась, что с подоконника приоткрытого окна вновь невесомо слетит Бенну. И… и что дальше? Она сама не знала. А он не пришел.
***
И вот подкрался незаметной угрозой день первого испытания. До него сознание погрузилось в смутную дремоту, цепляясь только за приятные мелочи вроде примерок наряда, репетиций, подбора макияжа и ненавязчивого маникюра. Кандидаток тщательно готовили и наставляли, помогая создать отдельный образ для каждого танца.
– И что делать с моими руками, которые привыкли к ножу и автомату? – смеялась Огвена, показывая как-то за ужином свои короткие широкие пальцы, которые не украсил даже аккуратный маникюр. Одной фаланги на левом мизинце у воительницы и вовсе не хватало.
– Отвыкать им придется, отвыкать, – смеялась Аля. Тогда еще она могла улыбаться, как будто заново научилась.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Но потом настало роковое утро, и реальность обрушилась ледяной волной. Все происходило по-настоящему. Не сон, не игра, не театральное представление – отбор невест в чужом мире.
«Уже сегодня? Уже сейчас… Нет! Не хочу! Зачем так скоро? Я же просто иду на тренировку!» – убеждала себя Аля, но Зиньям расправляла алые складки ненастоящих крыльев и неуловимо быстро застегивала звенящие браслеты.
