деньги. Нет во мне ничего особенного и не обычного. Кусок мяса на двух ногах и только.
— Потом поговорим. Хорошо?
Я был жесток. Теперь я это знаю. В тот день создатель преподнес мне ценный урок.
Если бог наказывает, то делает это максимально жестоко. Катапульта не раскрылась, и сын большого босса из ЦК рухнул на землю, будучи заключенным в металлический гроб.
Меня спасли, частично спасли. Без ног и прочих мужских достоинств. Пожар в кабине был сильный, ноги зажало и врачи отчекрыжили все лишнее без лишних терзаний. Впереди долгие невеселые года в инвалидном кресле. Но был ли я убит горем? Вот вопрос.
«На моем месте мог быть другой. Простой человек. Со скромным детством. С одной единственной любимой женщиной…»
Жалости не было. Как и грусти. Я это заслужил. Даже хорошо, что это был именно я. Обидно за того другого парня, что еще толком не жил, не любил, не дышал…
— Марина повесилась.
— Кто?
— Домработница. Перед твоим вылетом. Оставила записку…
— Что там…?
— Признается в любви…
«Какая же я скотина».
— Где ее похоронили?
— Завтра тебя отвезут, — удобно, когда твой отец — большой человек из ЦК.
Что это было любовь или что-то другое? Может быть, отчаяние или груз неисполненных надежд и мечтаний, что в мыслях были связаны со мной? Но я был бездушен и слеп. Я и сейчас такой. Субъективность восприятия этой жизни никуда не делась. Я привык, что все дается мне легко и просто. Но видимо, настоящая жизнь далека от наших элитных стандартов.
— Примерка протезов, — наука в союзе не стоит на месте. Эти протезы — фантастика. Ноги выглядят как живые. А походка как у здорового человека.
— Пейте. Это лекарство.
Больных представителей партийной элиты кормят молоком. Человеческим молоком. Оно полно стволовых клеток. Так утверждают профессора. И дает сильный омолаживающий эффект. Поэтому все боссы ЦК пьют его литрами, каждый день. Это молоко специально сцеживают отборные и исключительно здоровые молодые женщины. Не старше 25 лет. Даже Романов прыгает на теннисной площадке словно ребенок. Быстрее проходят старческая усталость и ревматические боли. Чувствуешь в себе энергию молодости и силу жить дальше.
«Распался здесь Союз или же нет?»
Этого я так и не узнал. Марина приходит мне во сне. Нет, не обвиняет. Всего лишь печально улыбается и горько плачет. Еще одна жизнь прожитая зря. Это я про Марину… что заставило ее начать торговать своим телом? По-другому это и не назвать. Помню ее как вчера. И ведь ей все нравилось. Так виноват я или нет? Ответа не было. Печаль…
Связать узел из простыни было не трудно. Свидетелей не было. Палата была элитная, индивидуальная. Просунул голову в петлю. И скинул тело с инвалидного кресла.
«Чего тут тянуть…»
Каждый человек сам отмеряет степень своей вины. Каждое разумное существо само выбирает боль своей расплаты. Как много значат окружение и плохой пример. Даже опытная душа способна споткнуться на этой ровной дороге. Желаниям трудно не поддаться, если тебя ведут за руку. Вряд ли кто-то другой смог бы устоять перед соблазнами моей жизни, вот я и не устоял. Но никогда не поздно одуматься.
«Скольким людям в этой жизни я причинил боль…?!?»
Не знаю. Возможно, у каждого из нас были свои соблазны. Возможно, каждый из нас получил свою толику удовольствия. Но перед Мариной я виноват. Эгоизм самый большой грех…
Смерть сына важного члена ЦК осталась для многих незамеченной. Единственное, что отметили наблюдатели из ЦРУ, так это небывало шумную и массовую оргию партийного руководства в подмосковной Барвихе. По-другому здесь отмечать памятные даты не умели, да и не хотели.
Сознание погасло, погружая внутренний мир в сладость небытия. Переход между мирами занимает какое-то время. И это очень приятное время. Возможность остаться наедине с самим собой. О чем была эта жизнь? Нужно ли было все это мне? Понял ли я? Ответы даст новая жизнь. Жду ее с надеждой… и нетерпением.
Перерождение…
Уже давно не веду счет своим жизнь, на мой взгляд, это невероятно глупое занятие. Кто знает, что будет завтра? Будет ли новая жизнь иль нет… этого я не знаю, и знать не могу. Нет с моей стороны никакого контроля, игрушка в руках судьбы или другой гораздо более могущественной сущности.
Каждый день, каждая новая жизнь — это борьба моей сути против неумолимого процесса — растворения личности… так легко исчезнуть, распасться на фрагменты под невероятным грузом опыта и прошлых воспоминаний. Иногда можно потратить десятки лет жизни лишь на то, чтобы проанализировать, что именно случилось с тобой в прошлых жизнях. Постоянно делаю выводы о жизни и ее смысле, но знаю что ошибаюсь, завтра будет новый опыт и свежее восприятие. Все меняется, к сожалению или к счастью…
Мудрое человечество сформулировало столь правильно — «вечные вопросы». Такие действительно существуют. Зачем? Почему? Для чего? Во имя чего? В чем смысл?
Уверен, если подойти на улице к любому из прохожих — ответы будут шаблонными и простыми. Вечное и доброе, «семь заповедей», и так далее, и тому подобное. То, что вбили в сознание с детства, с детского сада, ответы матерей и отцов, воспитанных на ответах бабок и дедов. Ошибки и поверхностные знания передаются сквозь поколения, словно в искаженном зеркале.
«Первый раз я повесился…»
Всегда приходится делать что-то в первый раз. Теперь понимаю, родиться в «благополучной» элитной семье — это то еще испытание. Говорят, что даже ангел может споткнуться при виде золота — возможно, эти люди не врут. Амбиции и желания, потребности и нужда в чем-то, как много есть нитей, за которые нас смело можно дергать.
Инерция жизни это закон. На то чтобы восстановиться и отойти от греховности прошлого, мне потребовалась целая жизнь. Теперь я понимаю, чем ценно забытье. То, что люди не помнят своих прошлых жизней во многом благо. Слишком тяжело переживать заново сходные ситуации, привыкать к новым людям, и испытывать страдания от их смерти. Больно и тоскливо…
В возрасте 6 лет от роду я сбежал. Жизнь любит контрасты.
