Итак, у Онегина есть дядя. И был отец. И петербургское детство с французами-учителями. И даже меткие характеристики учителей («француз убогой»), прогулок («и в Летний сад гулять водил»).
Дальше. У Татьяны Дмитриевны Лариной был отец.
Смиренный грешник Дмитрий Ларин
Господний раб и бригадир…
Подробно рассказывает автор о традициях семьи Татьяны и ее младшей сестры Ольги. Хочу заметить попутно, что есть даже деталь о бригадире Дмитрии Ларине относительно того, что он «книг не читал». Но:
…в книгах не видал вреда;
Он, не читая никогда,
Их почитал пустой игрушкой…
А вот жена его «любила Ричардсона». По поводу любви мамы Лариной к Ричардсону Пушкин шутит почти беззлобно, но очень остроумно.
Она любила Ричардсона
Не потому, чтобы прочла,
Не потому, чтоб Грандисона
Она Ловласу предпочла;
Но в старину княжна Алина,
Ее московская кузина,
Твердила часто ей об них.
(Напомню, что Грандисон и Ловлас — герои романа Ричардсона. Один из них само благородство, другой — бесчестный соблазнитель (отсюда у нас слово «ловелас»). И про московскую кузину (Алину) упоминает.)
Пушкин даже сообщает подробности юности матери Татьяны и Ольги, ее безответной любви и ее замужества без любви.
В то время был еще жених
Ее супруг, но по неволе;
Она вздыхала по другом,
Который сердцем и умом
Ей нравился гораздо боле:
Сей Грандисон был славный франт,
Игрок и гвардии сержант.
Любила игрока, а замуж вышла за добропорядочного бригадира.
В общем, Пушкин не жалеет времени и места на описание жизни даже второстепенных героев. Еще удивительнее: когда в романе на дуэли появляется Зарецкий, всего лишь эпизодический герой, секундант, то автор рассказывает о жизни Зарецкого, его боевых «подвигах».
Он не жалеет времени и строк для описания секунданта Владимира Ленского Зарецкого, который появляется как эпизод во время описания дуэли. А затем пропадает из романа навсегда.
Вперед, вперед, моя исторья!
Лицо нас новое зовет.
В пяти верстах от Красногорья,
Деревни Ленского, живет
И здравствует еще доныне
В философической пустыне
Зарецкий, некогда буян,
Картежной шайки атаман,
Глава повес, трибун трактирный,
Теперь же добрый и простой
Отец семейства холостой,
Надежный друг, помещик мирный
И даже честный человек:
Так исправляется наш век!
Бывало, льстивый голос света
В нем злую храбрость выхвалял:
Он, правда, в туз из пистолета
В пяти саженях попадал,
И то сказать, что и в сраженье
Раз в настоящем упоенье
Он отличился, смело в грязь
С коня калмыцкого свалясь,
Как зюзя пьяный, и французам
Достался в плен: драгой залог!
Новейший Регул, чести бог,
Готовый вновь предаться узам,
Чтоб каждым утром у Вери
В долг осушать бутылки три.
Бывало, он трунил забавно,
Умел морочить дурака
И умного дурачить славно,
Иль явно, иль исподтишка,
Хоть и ему иные штуки
Не проходили без науки,
Хоть иногда и сам впросак
Он попадался, как простак.
Умел он весело поспорить,
Остро и тупо отвечать,
Порой расчетливо смолчать,
Порой расчетливо повздорить,
Друзей поссорить молодых
И на барьер поставить их,
Иль помириться их заставить,
Дабы позавтракать втроем,
И после тайно обесславить
Веселой шуткою, враньем.
Sed alia tempora! Удалость
(Как сон любви, другая шалость)
Проходит с юностью живой.
Как я сказал, Зарецкий мой,
Под сень черемух и акаций
От бурь укрывшись наконец,
Живет, как истинный мудрец,
Капусту садит, как Гораций,
Разводит уток и гусей
И учит азбуке детей.
Я не случайно предложил такой обширный фрагмент из романа о человеке, который появляется как небольшой эпизод, но рассказ о его прошлом занимает столь значительное место в романе.
А няня? Какова ее роль в романе? Однако и здесь Пушкин предлагает нам ее собственный огромный рассказ о прошлом, о детстве, о замужестве.
На просьбу Тани:
«Расскажи мне, няня,
Про ваши старые года:
Была ты влюблена тогда?» —
няня отвечает целой историей из своей жизни:
— И, полно, Таня! В эти лета
Мы не слыхали про любовь;
А то бы согнала со света
Меня покойница свекровь. —
«Да как же ты венчалась, няня?»
— Так, видно, Бог велел. Мой Ваня
Моложе был меня, мой свет,
А было мне тринадцать лет.
Недели две ходила сваха
К моей родне, и наконец
Благословил меня отец.
Я горько плакала со страха,
Мне с плачем косу расплели
Да с пеньем в церковь повели.
И вот ввели в семью чужую…
О Ленском же (напомню, один из трех главных героев) информации нет. Только обо всем, что связано с его любовью к Ольге и встречами-беседами с Онегиным. Но никаких подробностей о детстве, родителях, обучении в Геттингенском университете, братьях, сестрах… нет. Только упоминание о том, что родители обручили Ленского и Ольгу в их раннем детстве. (Видимо, малыш Ленский обручился и уехал в «туманную Германию» изучать Канта.)
Вот и получается, что у всех героев романа, вне зависимости от их места и роли в романе или в жизни главных героев, описана их жизнь и родственные связи.
И только у Ленского, несмотря на то, что он вместе с Онегиным и Татьяной — важнейший герой пушкинской истории, нет ни детства, ни родных. Неудивительно, что никто не приходит на могилу Ленского — некому. Родители умерли, о братьях или сестрах никаких упоминаний. В каком возрасте Ленский начал учиться в Геттингене немецкой классической философии и особенно Канту, если в семнадцать уже возвратился его поклонником и поэтом?
Вот описание могилы Ленского:
Есть место: влево от селенья,
Где жил питомец вдохновенья,
Две сосны корнями срослись;
Под ними струйки извились
Ручья соседственной долины.
Там пахарь любит отдыхать,
