Читаем без скачивания Кощеев не убивать! - Александра Логинова

позволяя массировать не только плечи — последний рубеж благоразумия, — но и лопатки, что вовсе недопустимо. Срам! Как она может?

«Искусительница», — с болью подумалось царевичу, но подлая логика напомнила события бала накануне Дня Святых. Они правда?..

— Не позволю! — громко взорвалась ярость, выплескивая Смерть вовне.

Очертания фигур недоуменно замерли, в унисон повернувшись к окну. Осыпающиеся с деревьев пожухлые листья не смутили бесстыдников, вернувшихся к запретной содомии. Длинные мужские ладони скользнули на мышцы поясницы, и жрица Жизни, словно кошка, потянулась, разминая шею. С ее алых губ сорвался еле слышный стон.

— Господи, — пробормотал Кощей, впервые в жизни обращаясь к новому богу. — Господи…

Нужно уйти. Развернуться и уйти, навсегда вычеркнув из памяти эту картину. Картину, которая будет преследовать его до конца жизни! Тысячелетия закрывать глаза и видеть женственный нежный силуэт почти в объятиях огненного проходимца. Подлой, коварной, лживой сволочи, вскружившей голову невинной ведьме.

— Оттолкни его, — взмолился владыка мертвых. — Ну же, повернись, оттолкни! Где твоя обжигающая зелень глаз, где презрение в каждом взмахе ресниц?

«Все досталось тебе», — издевательски прошипел трезвый ум. Колдуньи Жизни никогда не связываются с царями Смерти, только по рабочим вопросам. Именно поэтому он струсил на балу, в красках представив, как через тысячу лет Ярослава равнодушно скажет, что ей пора стать матерью. А значит, наследнику нави придется убраться с глаз долой и сойти с ума, зная, что любимая родила от смертного. Впрочем, до этого не дойдет, благоразумная Яга не позволит ему нарушить давние законы и коснуться себя. Уж точно не так, как он нафантазировал себе, мечась ночами в бессоннице. Не так близко… Не так обжигающе бесстыдно, как видится ему сквозь залитую светом штору.

— Почему он? — проскулил царевич, с отчаянием запуская пальцы в волосы. — Кто угодно, только не он!

Любой смертный… Которого легко и просто убить, бросив на алтарь Баалу. Которого не жалко прикончить даже за взгляд в сторону его извечной кудрявой соперницы. Но такой же царевич с уральской общиной за спиной, накопленным многолетним опытом, в два раза старше и умеющий очаровывать даже монашек… Только не он!

— Я не играл, чтобы проиграть, — возразил Константин опасным пораженческим мыслям. — Просто не хочу, чтобы ее невинная душа страдала. Жрица Макоши с разбитым сердцем — плохая коллега и ужасная противница.

Да-да, все дело в работе. Только в работе, без примеси личного, ибо его личное где-то в академии. А он здесь, как дурак, караулит незнамо что — помешать все равно бессилен. Пора возвращаться. Закончить эту пытку, и гори оно синим пламенем. Но вдруг и правда сгорят? Ложе под огненным змеем осыпается настоящим, отнюдь не фигуральным пеплом.

Что предшествует сожжению любовницы, Кощей старался не думать.

— Это уже наглость, — потерял дар речи мертвец. — Что они себе позволяют?!

Изжив всякий стыд, рыжий мерзавец наклонился вплотную к воде, поправив копну светлых волос… И прикоснулся губами к ямочке ниже затылка! Длинные женские ресницы слабо встрепенулись, прикрывая вечно ехидные колдовские очи. Словно в кошмаре, навий владыка оказался прикован взглядом к рвано вздымающейся женской груди, почти показавшейся над поверхностью воды. И тонкая ладошка, стеснительно закрывшая прелести, контрольным выстрелом унизила достоинство окаменевшего наблюдателя. Она наслаждается!

«Дважды. Только для лишения невинности и для зачатия наследницы», — ухнуло в голове воспоминание. Отец новой Яги должен быть человеком, а первый мужчина… Неужели все равно? А ему, Кощею, почему не все равно?

— Костик? — чья-то рука растерянно тронула его за плечо. — Я тебя заждалась.

— Что? — хриплым неслышным шепотом переспросил царевич, возвращаясь в реальность. Ничего не успеет случиться, если он на мгновение отведет глаза. Ну же, давай.

— Что ты тут делаешь? Оу, — смутилась юная богиня, премило порозовев щечками. — Здесь нельзя стоять, Слава не любит непрошенных свидетелей. Вернемся в академию?

— Да-да, — мертвый владыка с ужасом осознал, что попался в ловушку.

Глядеть снова было совестно, а без этого казалось, что вне зоны видимости разворачивается настоящее прелюбодейство, которое можно не допустить лишь пристальным зрительным контролем. Стоит отвернуться, сделать шаг, и в купальне случится непоправимое. К счастью, божественная красавица сама осмелела и с легким любопытством уставилась в окно. Фу-у-ух, можно безбоязненно продолжить негодовать.

— Надо это остановить, — план родился мгновенно. Спасение само пришло к нему! — Нужно срочно войти и прекратить это безобразие.

— Зачем? — недоуменно откликнулась Фрида, отчего-то мило хихикнув. — По-моему, им хорошо вместе.

Поэтому и нужно! Немедля, прямо сейчас, сию секунду! Пойти и остановить двух обнаглевших студентов, пачкающих моральный облик учебного заведения. И сделать Яге серьезный выговор за безрассудство и девичью наивность, неспособную разглядеть коварство за соблазнительным мужским шепотом.

— Нас потом в лягушек превратят, — с сомнением протянула богиня. — Не вижу причин нарываться на Слово жизни по лбу.

— Как ты можешь этому потворствовать? — вознегодовал он. — Срам, да и только.

И это еще мягко сказано. Оборзев до крайности, поганый змей протянул досадно не сломанные руки, закатал рукава и вынул из воды длинную девичью ногу!

— Кажется, массирует, — скандинавская колдунья опытно прищурилась.

— Такой массаж женщинам могут делать только евнухи, — процедил мертвец, глядя на непотребство выкатившимися из орбит глазами.

По-хозяйски стряхнув капли воды, мужская рука двинулась вверх по голени, размазывая скользкую пену, и вновь возвращаясь к тонкой скульптурной лодыжке. Даже благонравные супруги не позволяют себе таких игрищ! Впервые навьего царевича кольнуло отчаянное сожаление о собственной молодости и неопытности, проигрывающих на фоне старшего змея. Будь ему почти двести лет, смог бы он также: бесстыдно, нагло, настойчиво?..

— Ой, этого нам видеть точно не стоит, — богиня отчаянно вспыхнула, прикрывая глаза руками.

И жадно смотря сквозь пальцы, как зачарованная подруга позволяет мужчине невесомо поцеловать выпирающую косточку на лодыжке. Очарованная, околдованная, завороженная — иного объяснения не сыскать!

Ну конечно, осенило царевича. Он уже ее приворожил, поэтому вместо пощечины молодая жрица тяжело дышит, стискивая пальчиками бортик деревянной купели. И если не вмешаться прямо сейчас, произойдет страшное. Уже происходит: утомленно откинувшись на спину, Ярослава закинула ногу на ногу, опершись носочком на плечо обожателя. Как бы невзначай демонстрируя покатую линию бедра и пленительные очертания, лукавая колдунья смущенно прикрыла ладонью бесстыжие глаза.

— Мамочки, — от стоящей подле девушки волнами исходило жаркое смущение. — Костик, давай вернемся. Нам нельзя смотреть, это крайне неприлично! Что, если они узнают? Позора не оберемся.

«А это не позор?!», — заорал в душе разозленный мертвец, жахнув в землю сырой навьей силой. Не позор — так распутно скользить пальцами по женскому бедру, скрывая разврат под водой и пеной? Не позор — играть с молодой, чувственной жрицей, реагирующей дрожью на каждое прикосновение? Это просто подлость.