Сергею было чуть сложнее, но Ализа быстро и ловко с помощью фена и расчески открывала ему лоб, устраивая на его голове художественный беспорядок, и с добавлением голубых линз он становился очень похож на Кристофера Ламберта, если, конечно, не забывал хитро посмеиваться, слегка приоткрывая рот. Сходство, конечно же, не подгонялось до стопроцентной идентичности. Достаточно было нескольких характерных черт, которые, давая намек, загоняли собеседника в тупик. Он понимал, что где-то кого-то видел, но не всегда вспоминал, где и когда. Решались одновременно две задачи: человек думал не о том, что в данный момент следует говорить, и тут "хамелеону" достаточно было ниточки, за которую стоило потянуть, чтобы выудить нужную информацию. И еще человек не концентрировал внимания на остатках индивидуальной, то бишь настоящей внешности, а все время думал только о схожих экранных чертах, поэтому, сталкиваясь буквально через пять минут с "хамелеоном", изменившим внешность, он не узнавал его.
Кроме того, каждый "хамелеон" имел с десяток индивидуальных масок, которые использовались чаще других. Так, Сергей очень часто пользовался "лицом" Есенина, и однажды его даже пригласил позировать какой-то художник.
Третьим любимым вариантом Сергея был темный парик ежиком, темная щетина и коричневые линзы - получался водитель-хачик...
Сергей расплатился, помог Ализе выбраться из машины. Пока ждали лифта, он продолжил свои размышления.
На самом деле Ализа родилась под Семипалатинском в семье высокого темноволосого казаха, работавшего там, где работать никому не следовало, и курносой рязанской голубоглазой хохотушки, учительницы начальных классов. Было у родителей пятеро детей, из которых сейчас остались только две дочки - Ализа и ее младшая сестра, жившая с мужем в Сочи. Мужчины оказались слабы в их роду и с последствиями радиации не справились. Ализа жила в Питере с матерью, которая из хохотушки превратилась в "несносную ворчливую старуху", а о братьях и отце вспоминать прилюдно не хотела. Раз в год она заказывала в церкви службу, поскольку считала себя стопроцентной христианкой, и обязательно брала с собой и Сергея, и Игоря. Иначе не могла. Иначе она не была бы той Ализой, какой ее любил Сергей, той, на которую с завистью засматривались многие. Когда они были втроем или она "работала" с Игорем, таких любопытных было гораздо меньше. Сергей не производил впечатления человека, у которого на лице написано "давай-давай, подойди и получишь причитающееся", что легко читалось на лице Игоря. Сергей тоже мог наподдать - того требовала сама работа, - но не грешил мордобоем без крайней нужды. А вот Игорю нравилось подстроить все так, чтобы на него "нарвались".
Когда же кавалеров - Сергея или Игоря - не было поблизости, Ализа легко расправлялась с обидчиками сама. Сергей не раз обращал внимание на то, что Ализа в драке вела себя крайне жестоко и, если могла, всегда ломала противнику лишнюю косточку.
Когда они ввалились в квартиру, мать вылезла из комнаты якобы пошла на кухню сделать себе чай - и с нарочитой манерностью в сотый раз за последние три года поинтересовалась:
- Я все-таки надеялась, что вы, Сергей, хоть сегодня привезете свою жену и познакомите со мной.
Этим снежным апрельским вечером Сергей ничего не ответил, даже не рассердился. Промолчала и Ализа, пропустив замечание матери мимо ушей. Но тут же неожиданно ущипнула Сергея.
- Вы что-то сказали? - перепросила пожилая дама. Выглядела она для своего возраста очень неплохо. И не позволяла себе расслабляться.
Сергей за все время их "колючего" общения ни разу не видел ее в домашнем халате и с непричесанными волосами. А она, надо отметить, неоднократно заставала дружка своей дочери, сидящего на кухне в трусах.
- Обязательно выполню вашу просьбу в следующий раз.
- Обещания, обещания, - проворчала мать Ализы и пошла на кухню. - Сейчас вам освобожу место. Вы ведь пьянствовать будете?
- Мам, хочешь чего-нибудь вкусного к чаю? - Ализа достала коробку с набором восточных сладостей, подошла к матери и поцеловала в щеку.
- Только сладостей мне и не хватает, - сказала женщина, пустила слезу и ретировалась в свою комнату.
Ализа удивленно посмотрела на Сергея:
- Опять обиделась?
- А ты когда в последний раз это делала? - поинтересовался Сергей. - Повторяй хоть раз в неделю, ладно. И она перестанет тебя доставать.
- Ты думаешь, ей понравилось? - растерянно спросила Ализа.
Сергей удивленно взмахнул руками: мол, а как ты сама-то думаешь? Они оставили коробку в кухне, а когда часа через полтора выбрались из спальни, коробки на столе не было. Что служило очень неплохим показателем.
Кроме романтики, буквально висевшей в воздухе, никакой любви не получилось. Видимо, то, что хотелось сделать на улице, там сделать и следовало. Но они наслаждались друг другом даже спокойно лежа бок о бок. Они ужасно устали за две предыдущие недели без выходных, с шестичасовыми отсыпками, поэтому, выпив шампанского, через полтора часа забрались под душ и от души друг друга потерли, потискались слегка, как дети, а затем, умиротворенные романтикой, завалились спать.
3 апреля, 7:20
На звонок в квартиру Ализы ответила мать. Она долго выспрашивала, кто может звонить ее дочери в такой ранний час, а потом постаралась поставить звонившего на место - "как он смеет с ней разговаривать в столь непозволительном тоне!" В конце концов Кирсу пришлось пойти против правил и извиниться, но только перед пожилой дамой, а не перед своими подчиненными, коих он имеет право строить в любое время суток и по любому поводу. В этом Игорь был прав - дядька требовал от других ничуть не меньше, чем от себя самого. Об этом подумала и Ализа, когда мать, постучав в комнату, растолкала дочь и сунула трубку. Обычно Ализа вскакивала, как кошка, без заминки принимая боевую стойку. Сегодня она расслабилась долго смотрела на мать, удивленно моргая и зевая, затем немного завернулась в одеяло, поскольку знала, что мать не одобряет сидения на постели голышом, поджала ноги и взяла трубку.
- Доброе утро, генерал-майор, - бодро произнесла она, хочу поздравить вас...
Мать была поражена тем, что в такой ранний час дочери звонит генерал.
Ализа не пришла в восторг от того, что услышала от Кирса. За праздничный стол именинник еще не садился. Он только что приехал на дачу, где ждал появления племянника, который опять что-то вычудил и поэтому добирался своим ходом неизвестно откуда.
Кирс спросил, нет ли рядом Сергея. Ализа решила не поднимать напарника, сказала, что он в душе. На самом деле Сергей уже тянулся к трубке, но слово было сказано, пришлось "сидеть в душе". Ализа собиралась выяснить все сама и обо всем договориться. Ей это и в самом деле удалось. Кирс быстро, но строго произнес, что с Игорем в контакт им пока входить не стоит, а Лисовский будет ждать их на сто шестом километре в "гостинице", где все расскажет и даст им вводную. Она выговорила у Кирса новый "форд", на котором и обещала приехать. Это имело смысл - теперь они могли не ввязывать в игру третьего человека.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
