— Сбежал! — инопланетянин опасливо огляделся по сторонам и тихо хихикнул. — Не скоро поймают! Кстати, хочешь, татуировочку сделаю? Эксклюзив! Думаешь, я всем предлагаю? Только тебе! Первому. И всего за двадцать кредов, — центральный глазок альтаирца хитро подмигнул.
— Точно, из дурдома сбежал! — по Лешкиным представлениям, поведение альтаирца мало напоминало нормальное. Да и для ученого филолога автолингвист выдавал слишком много жаргонных словечек. Хотя кто их знает, альтаирцев? Юнге казалось, что все видится ему в фантастическом сне. Даже хотелось ущипнуть себя побольнее, и Одинцов ущипнул, но это не помогло: он не просыпался. Но идея с татуировкой понравилась. Кое-что, правда, смущало. — А больно не будет? Идти куда-то надо?
— Ничего подобного. Здесь и сейчас. Трехминутный наркоз — и ты себя не узнаешь! Честное слово!
Слово свое инопланетянин сдержал. Очнувшись через три минуты, Леха обнаружил, что Немо исчез вместе с двадцатью кредитами — к счастью, больше ничего не пропало, — а на него самого с ужасом глядят наконец-то вырвавшиеся из полицейского участка космонавты «Наутилуса» во главе с капитаном Орловым.
— Ты чего наделал? — Орлов говорил хрипловато, медленно, как будто что-то застряло у него в горле и сильно мешало. — Тебя кто сюда отпустил?
— Ва…Ванюшин! — чувствуя свою вину, но еще не осознав масштаб катастрофы, робко ответил юнга. Он огляделся. На группу землян начинали обращать внимание.
— Так, вы, ребята, — кэп, считавший себя лично ответственным за происшествие, был краток и заговорил с командой почему-то шепотом. — Никому никогда об этой истории ни слова. А ты — обратился он к жертве альтаирского произвола, — с сегодняшнего дня носишь рубашки только с рукавами, застегнутые наглухо, и длинные брюки. Ни шагу на пляж. О шортах забудь. Не повезло тебе парень. Сам виноват. Я предупреждал. Кто это тебя так? Хотя нет, — капитан остановил пытавшегося ответить Леху, и вновь оглядел экипаж. — Потом расскажешь. Позже. А лучше нет, никому никогда не рассказывай, и даже мне не надо, понял?
Мудрейший человек, капитан (сейчас начальник Управления перевозок) Валентин Орлов был прав. Каждый раз, вспоминая короткую сценку в баре и советы-приказы Валентина Сергеевича, Одинцов испытывал непреходящее чувство благодарности к старику. За то, что тот не позволил ему сказать ни одного лишнего слова.
— Но… — попытался тогда возразить Леха, недоумевающе оглядывая покрытые роскошными сложными рисунками открытые участки тела, — отчего-то?
— Парень, ты что, не понимаешь? Подопытной крысой хочешь стать? — показывая один из рисунков на правом запястье, спросил капитан. — Знаешь, что это? Тюрьма! Лаборатория. Пожизненная изоляция! Изображение мест и существ никому не известных, но очень-очень многим нужных и интересных. А вот эти тут что, по-твоему, делают, на картинке? — он показал на левое предплечье. Приглядевшись, Одинцов с ужасом заметил, что изображения движутся. — Живые! А шкура твоя сейчас — на вес золота. Пошли отсюда и побыстрее. Бежим, на корабль!
Оглядевшись, парень заметил хищные взгляды сидевших за соседними столиками инопланетян, завороженно пялившихся на покрывавшие его кожу картинки, торопливо натянул летную куртку и вместе с друзьями выскочил из бара. Несколько сомнительных типов сразу же поднялись из-за столиков. За землянами погнались.
По пути к кораблю пришлось отстреливаться, но команду спас скоростной флайер с защитным силовым полем, который послал навстречу товарищам Ванюшин, вовремя заметивший их паническое бегство.
«Наутилус» немедленно покинул злосчастную планету, а в космосе землянам удалось оторваться от преследователей и замести следы.
Сейчас посторонние могли увидеть только рисунки, украшавшие кисти рук и небольшой участок шеи: остальные картинки Алексей тщательно скрывал, избегая лишних вопросов. Шею удалось прикрыть, отпустив небольшую бородку и отрастив волосы подлиннее. Плотная одежда стала привычной — в любую погоду Одинцов носил рубашки с длинными рукавами и высоким воротом.
Да, вот уже двенадцать лет изрисованную кожу космонавта украшали изображения окрестностей Альтаира, а также огромных, неисследованных, лежащих за сферой альтаирского влияния звездных пространств, и их многочисленных разумных и неразумных обитателей. Большинство из них было до сих пор неизвестно землянам, кое-кого обнаружили в космосе совсем недавно. Лешка Одинцов знал их, как самого себя. Татуировка была живой: звездные пейзажи и персонажи двигались, изменялись, исчезали, появлялись новые картинки и маршруты, схемы космических трасс, значки нуль-переходов. Одно только это делало шкуру носителя бесценной. Но и это было далеко не все.
Иногда, во время одиноких вечерних вылазок на природу через нуль-порт, наслаждаясь отсутствием посторонних глаз, Алексей позволял себе, раздевшись, поваляться на берегу или искупаться в реке. Тогда он замечал, что фигуры неведомых существ становятся крупнее, рельефнее, перемещаются выше, как будто стремясь отделиться от татуировки, чтобы лучше рассмотреть окружающую их реальность чужого мира.
Одинцову однажды даже померещилось, что одна из фигурок, похожая на скорпиона, приветственно помахала ему клешней. Вежливо улыбнувшись в ответ, капитан подумал, что так вот, общаясь с собственной татуировкой, недолго и угодить в психушку.
Но хуже всего было то, что и он мог воздействовать на изображение. И как воздействовать!
— Зачем ты им вдруг понадобился, альтаирцам? — вовремя напомнил майор.
— Дык, не знаю, — Одинцов почти не соврал: он не знал. Но подозревал.
Когда-то, по молодости, желая удалить татуировку, Алексей попытался протереть рисунок на левой кисти кислотой. Хорошо еще, что выбрал уголок, где не было живых существ. По кисти расплылось болезненное красное пятно, развернулась звездная карта, делая изображение узнаваемым, появившаяся картинка стала пугающей, апокалиптической. Испугавшись, Лешка поспешно протер кожу, отказавшись от неосторожной затеи, но, как выяснилось, слишком поздно.
В тот же день астрономы объявили о неожиданной вспышке двух сверхновых и загадочном исчезновении нескольких звезд в отдаленном уголке космоса.
«Грандиозная космическая катастрофа!» — кричали заголовки газет. Причины назывались самые разные: преступные эксперименты высокоразвитых цивилизаций, не изученные естественные процессы саморазрушения, специфические для пострадавшего района космоса.
Алексей ужаснулся, увидев фотографии: он знал этот уголок космоса — недавно видел на обожженной левой руке. Потом мысленно себя одернул.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
