сменилось стремительным, как удар молнии, осознанием.
Прежде чем я или кто-либо другой успел что-либо сказать, он резким, яростным шагом ринулся к Хеде и с размаху, со всей силы, отвесил ей оглушительную пощечину. Звук удара его ладони по ее щеке прозвучал подобно хлопку, оглушительно громкому в наступившей гробовой тишине.
— Тупая девка! — закричал он, его голос, звенящей от ярости сталью, резал напряженный воздух комнаты. Его ярость была не притворной, не расчетливой — она была подлинной, ядовитой, взрывной и направленной исключительно на собственную, нерадивую союзницу. — Я же сто раз говорил тебе не заниматься самодеятельностью! Я же предупреждал, чтобы ты не недооценивала его! Но нет, тебе же, черт возьми, нужно было блеснуть своей «гениальной» хитростью! Идиотка! Ты все испортила одним идиотским движением!
Я стоял неподвижно, пока Сенк выплескивал свою ярость на Хеду. Его слова были грубы и полны презрения, в них не было ни капли истинной заботы о ней или о судьбе переговоров.
Это был чистый, неприкрытый гнев провалившегося исполнителя, чей план пошел наперекосяк. Когда он наконец замолчал, тяжело переводя дух, я нарушил натянутую тишину своим спокойным, ровным голосом, который контрастировал с его истерикой.
— Вы закончили свой монолог? — спросил я, глядя на него без единой эмоции на лице.
Сенк резко повернулся ко мне, его лицо исказила кривая, нервная ухмылка, за которой явственно скрывалась ядовитая злоба.
— Закончил или нет, ничего ты здесь не докажешь, Паук-призрак, — выпалил он, и его пальцы непроизвольно сжались, будто ему хотелось вцепиться мне в горло. — Твои слова, какими бы складными они ни были, останутся лишь словами. У тебя нет доказательств.
В ответ я медленно, с преувеличенной театральностью, поднял руку. В моих пальцах, опутанный едва заметным сиянием энергетических нитей, находился тот самый кусок меренги, который не доел Барион. Я успел забрать его со стола, когда все внимание было приковано к принцу и его унизительному состоянию.
— Слова — всего лишь слова, это верно, — согласился я, слегка покачивая запечатанный десерт перед его лицом. — А вот вещественное доказательство, сохранившее все химические следы… это уже нечто иное. Интересно, что будет, если этот самый десерт прилюдно, перед всеми собравшимися на острове журналистами и наблюдателями, съест кто-нибудь из ваших же доверенных слуг? Или, быть может, я найду того самого повара, который его готовил, и очень вежливо с ним поговорю. Уверен, у него найдется что рассказать о специальных ингредиентах.
— Это… это можно будет обставить как подлог! Ты сам его подбросил! — прошипел Сенк, но в его глазах, несмотря на всю браваду, мелькнула быстрая, как молния, тень сомнения и страха.
— Не сомневаюсь, что вы приложите все усилия, чтобы представить дело именно так, — кивнул я, все так же спокойно. — Но вы и сами понимаете, насколько это глупо звучит. И представьте, какие именно слухи, обрывки фраз, грязные предположения поползут по этому острову, а оттуда — по всем информационным каналам мира, после того как я через сотни присутствующих здесь СМИ и информаторов распространю детальную, живописную историю о том, как принцесса Хеда иль Альфард пыталась опоить наследника Яркой Звезды сильнодействующим афродизиаком, дабы соблазнить его и сорвать жизненно важные переговоры. Интересно, как на это посмотрит ваш кронпринц Зер Ган? И что именно он сделает с тем, кто допустил такой чудовищный, и, что главное — совершенно неумелый, топорный провал, бросающий тень на всю его фракцию?
Лицо Сенка стало землисто-серым от бессильной злости и осознания полного поражения. Он понимал, что я загнал его в угол.
Публичный скандал такого масштаба и такого деликатного свойства был бы абсолютной катастрофой для их репутации, и кронпринц Зер Ган, известный своей безжалостностью, определенно не стал бы церемониться с виновником.
— Чего… чего ты хочешь? — выдохнул он, сжимая кулаки так, что его пальцы побелели.
Я не ответил ему сразу. Вместо этого я на мгновение сконцентрировался, и пространство вокруг нас с ним сжалось, окружившись плотной, абсолютно звуконепроницаемой паутиной из чистейшего Потока.
Шум океана, стрекот цикад, даже прерывистое дыхание Хеды — все исчезло, поглощенное барьером. Мы остались в звенящей, гробовой тишине, в нашем собственном микромире.
— Я хочу понять одну простую вещь, — сказал я, глядя ему прямо в глаза, в самую душу. — Зачем Холодной Звезде и лично вашему кронпринцу Зер Гану саботировать эти переговоры? Что конкретно выиграет ваш Чужак от того, что мы не договоримся об ограничении бомб нулевого Потока?
Сенк смотрел на меня с таким нескрываемым, физическим отвращением, будто я предлагал ему не просто предать, а надругаться над самой сутью его служения.
— Ты окончательно с ума сошел, Аранеа? — его голос был хриплым от сдерживаемой ярости. — Ты всерьез думаешь, что я, слуга кронпринца, просто так выложу тебе стратегические планы моего господина? Ты для него ничто. Пыль.
— Эта информация, вырванная из контекста, — ничто без деталей, — парировал я, сохраняя абсолютное спокойствие. — Простое «зачем» ничего не скажет мне о «как» и «почему». Это всего лишь обрывок, клочок. Но этот клочок может стать твоим единственным щитом от всесокрушающего гнева того, кому ты присягал на верность. Включи голову, Сенк. Провал этой жалкой, кустарной провокации уже свершился. Хеда действовала импульсивно и безрассудно, как капризный ребенок. И теперь вопрос: кто, по-твоему, предстанет перед кронпринцем в роли главного и единственного козла отпущения? Та, в чьих жилах течет королевская кровь Альфардов, или тот, кто был назначен старшим по этой миссии, кто должен был контролировать каждое ее движение и не допустить такого оглушительного позора? А я… я предлагаю тебе способ если не избежать удара, то хотя бы смягчить его. Скажи мне всего одно — «зачем». И этот инцидент никогда не выйдет из стен этой комнаты. Никаких скандалов, никаких утечек. И о том, что ты что-то там разболтал, тоже никто не узнает.
Я видел, как его скулы двигаются от напряжения, как он сжимает и разжимает кулаки, будто пытаясь размять онемевшие пальцы. Перспектива предстать перед Зер Ганом и ответить за самодеятельность Хеды явно пугала его до глубины души гораздо больше, чем мой прямой шантаж.
— Черт… Черт побери… — наконец выдохнул он, и его плечи, до этого бывшие напряженным бугром, бессильно опустились, словно из него выпустили весь воздух. Это было поражение. — Ладно. Черт с тобой, Паук. Слушай и запоминай. Кронпринцу… ему нужно затянуть выполнение условий, поставленных перед тобой. Если твоя жалкая Тихоя Звезда не выполнит все пункты до того, как ты, наконец, сдохнешь от своей мутации, тогда Феор, который когда-то поручился за тебя, будет обязан отдать кронпринцу некий… артефакт. Деталей не знаю,
