Ведущий британский обозреватель Джордж Монбайэт пояснил, что нам необходимо выяснить, «как остановить горение планеты», и назвал изменение климата столь же опустошительным, как и ядерная война.
Комиссар ЕС по окружающей среде Ставрос Димас в начале 2007 года заявил, что нам пора объявить «мировую войну» климатическому изменению. Такие высказывания появляются из-за того, что в выпусках новостей постоянно твердят, будто плохая погода вызвана глобальным потеплением, и наука предсказывает еще более серьезное ухудшение в будущем. Газета Time пишет: «Беспокойтесь, очень беспокойтесь». New Scientist сообщает нам, что мы стоим «на краю пропасти». Пожалуй, самую страшную картину будущего описывает популярный журнал, в котором был напечатан прогноз некоторых специалистов о последствиях глобального потепления. Они «предсказывают, что в будущем наши дети увидят охваченные огнем тропические леса и кипящие моря, если мы не начнем действовать сегодня».
Но прилив может смениться отливом, давая беспристрастную, справедливую оценку нашим проблемам. Некоторые ведущие ученые начинают выступать против такого предвзятого отношения к проблеме, вселяющего в людей тревогу. Один климатолог даже засомневался, не зашли ли они в своих грозных предсказаниях слишком далеко: «Некоторые из нас думают, не сотворили ли мы монстра». Важно, что в конце 2006 года один из самых авторитетных климатологов Великобритании начал выступать против этой истерии. Майк Хульм, директор Центра Тиндаля по изучению изменения климата, утверждает, что климатическое изменение действительно происходит, и человек в ответе за это, хоть и не полностью. Но такие слова, как «катастрофический», такие фразы, как «климатическое изменение серьезнее, чем мы думаем», и утверждения, что мы приближаемся к «необратимому изменению климата Земли» просто используются в качестве «неконтролируемого оружия, чтобы запугать общество, тем самым изменив его поведение».
Почему же не только участники кампании, но и политики, ученые открыто смешивают страх, ужас и катастрофы с реальным изменением климата, игнорируя осторожный тон, которым произносятся прогнозы?
Хульм считает, что в отчаянии, вызванном провалом Киотского соглашения, и в подготовке к следующим подобным соглашениям проявляется тщательная подготовка к использованию нового языка катастроф. Он также утверждает, что разговоры о катастрофах помогают поддерживать финансирование изучения климата.
Мы должны глубоко вдохнуть и остановиться. Язык катастроф — это не язык науки. Он не потребуется для глобальной оценки, которую проведут специалисты IPCC в следующем году…
Превращение климатического изменения в помеху, которая вызывает страх и напряжение, является пророчеством. Те вероятные опасности, которые мы пытаемся отогнать, действуют на нас как психологические усилители, и мы раздражаемся, сильно «возбуждаясь».
Небрежное превращение озабоченности мнимой военной угрозой, которую представлял Саддам Хусейн, в апологию оружия массового уничтожения получило мощный геополитический резонанс.
Мы должны убедиться в том, что действующие силы и организации в нашем обществе, преувеличивающие опасности, связанные с изменением климата, не поведут нас по пути, ведущему в обратную сторону.
Всеобщий интерес к катастрофам, возбуждение, реализуемое при виде результатов глобального потепления, и использование страхов, порождаемых катастрофами, — все это лакомый кусочек для газет. Но пустые и необоснованные страхи отталкивают нас от рассмотрения политических и экономических аргументов в пользу необходимых действий и от многих других проблем, текущих и будущих.
Экономика: несостоявшийся разумный диалог
Ясно, что глобальное потепление мимо нас не пройдет. Как мы уже видели, оно приведет к увеличению числа жертв жары, оно повысит уровень моря и, возможно, вызовет усиление и учащение ураганов и наводнений. Оно будет способствовать распространению малярии, голода и нищеты. Это необходимо донести до общества.
Но и стратегии в отношении глобального потепления также коснутся нас. Переход с угля на газ или на возобновляемые виды топлива обойдется недешево. Ограничения на транспортировку ослабят экономику. Урезанное время на пользование горячим душем, ограниченное количество перелетов и поездок на машине сделает нашу жизнь менее комфортной. Все это сократит число людей, спасаемых от холода, и увеличит количество людей, страдающих от недостатка воды, уменьшится количество обеспеченных людей, способных защитить себя от малярии, голода и нищеты. Это очень важная информация, которую также нужно усвоить.
Действия, направленные на борьбу с глобальным потеплением, могут приносить выгоду, а могут повлечь за собой дополнительные затраты. Чтобы правильно это оценить, следует обсудить возможные последствия. Но сегодня в сознании людей изменение климата рисуется столь ужасным и невыносимым, что говорить о расходах, значит показать свою бесчеловечность, безрассудность и равнодушие. Нам предлагается думать о выгодах и не думать о расходах.
Но говорим мы о затратах или нет, кому-то все-таки придется платить. Даже если не расставлять сейчас приоритеты, мы все-таки придем к этому обсуждению. Даже если мы и сделаем что-то полезное, можно было бы сделать гораздо больше. Будет ли реализация самой дорогой программы лучшим использованием наших возможностей?
И все-таки многие занижают стоимость климатического проекта. Когда в 2007 году IPCC опубликовал в своем докладе примерные затраты на климатическую программу, которые к 2030 составят около 3% от ВВП, несколько комментаторов объявили, что эта сумма — более 1,5 триллионов долларов в год, в полтора раза превышающая весь мировой военный бюджет, — незначительна. Сим Реталэк, глава отделения, занимающегося изменением климата в Институте исследований общественной политики, утверждал, что «мы этого не заметим».
В своей книге Альберт Гор нигде не рассказывает о расходах, предусмотренных масштабной программой. Однако он говорит о замене налога с зарплаты налогом на выбросы CO2 в размере 140 долларов за тонну, и замене налога на бензин налогом на выбросы CO2 в размере около 0,33 доллара за литр. Одна профессионально разработанная модель приводит ежегодные экономические затраты, которые в таком случае понесет экономика США до 2015 года — это около 160 миллиардов долларов. Это уменьшит выбросы США к 2015 году примерно в два раза и на четверть — к 2105 году. И все-таки, так как США за столетие произведут небольшое количество выбросов CO2, общим результатом станет понижение глобальной температуры в 2100 году приблизительно на 0,1°C. Фактически такое предложение ведет к тому, что Соединенные Штаты реализуют ограничения «киотских условий», не присоединяясь к этому договору.
Джордж Монбайэт написал книгу о пагубности любого глобального повышения температуры. Он говорит, что изменение климата просто разрушит условия, в которых живет человек, что изменение климата является самой главной задачей, которая должна стоять на первом месте. Но сокращение странами ОЭСР выбросов на 96% к 2030 году подорвет всю экономику, основанную на природном топливе. Автор весьма расплывчато представляет общие расходы, но убеждает нас в том, что они не приведут к экономическому краху. При этом он предполагает, что за 23 года мы должны принципиально перестроить энергетику и транспортную систему во всем мире. Это приведет к прекращению воздушных перелетов и введению системы нормирования выбросов CO2 похожей на систему нормирования потребления энергии, введенную в Великобритании во время Второй мировой войны.
Мне кажется, что нам необходимо обсудить, будет ли польза от таких радикальных действий превышать расходы. Экономисты категорически это отрицают. Однако Монбайэт отказывается участвовать в таком диалоге, так как «это аморальный анализ». По его мнению, когда мы говорим о выгоде, мы не можем почувствовать страдания людей, вызванные ураганом Катрина, оценить стоимость унесенных наводнением жизней и стоимость нарушенной экосистемы или самого климата.
Этого аргумента недостаточно. Аргументация Монбайэта и большинства сторонников сильного сокращения выбросов CO2 очень похожа на долгую дискуссию, участники которой пытаются оценить все — от людей до экосистем, которых нужно спасти. Убеждая нас в необходимости подобных расходов, он заявляет, что поскольку климат будет воздействовать исключительно на все живое на Земле, мы должны быть готовы к жертвам. Он считает, что мы должны своим авторитетом поддержать трудную миссию поколения — за 23 года сократить выбросы CO2 на 96%. Но тогда нашего авторитета и усилий не хватит на решение многих других трудных задач, стоящих перед миром, — борьба с ВИЧ-инфекцией, малярией, голодом и борьба за чистую питьевую воду. Монбайэт действительно делает все возможное, чтобы расставить приоритеты.
