— Вы, случайно... не леди Грейлинг?
— Да, — просто ответила незнакомка. — Я — леди Грейлинг.
— В таком случае прошу извинить меня, — поспешил исправить ошибку Джеральд. — Мне показалось, что кто-то без разрешения проник в парк, хотя для туристов-одиночек время слишком раннее.
Марсия ничего не ответила, и он продолжал:
— Я управляющий вашего мужа. Меня зовут Эймс. Джеральд Эймс.
— Здравствуйте, — серьезно сказала Марсия. — Да, я в самом деле вышла очень рано — не могла больше спать. Хотелось погулять в парке, утро такое чудесное. Я очень рада, что вернулась в Англию.
— Вам здесь нравится? — быстро спросил Джеральд. — Я имею в виду в Англии?
— Нравится ли мне здесь? — переспросила Марсия и так при этом посмотрела на Джеральда, что могла уже ничего ему не объяснять.
— Что ж, лучшего места, чем это, вы не смогли бы выбрать, — заверил ее он. — Грейлинг — самый прекрасный дом, какой я когда-либо видел, то же можно сказать и обо всем поместье.
— Я хотела бы все осмотреть, — сказала Марсия.
— Как-нибудь в ближайшее время, — пообещал ей Джеральд.
— Вот именно, — тихо сказала Марсия. — В ближайшее.
— Почему вы так говорите? — быстро спросил Джеральд. — Разве вы собираетесь уезжать? Но ваш муж дал мне понять, что намерен остаться здесь на какое-то время.
— Я не знаю, — промолвила Марсия.
Что-то в ее голосе предостерегло Джеральда от дальнейших вопросов.
Воцарилась минутная пауза. Джеральд смотрел на Марсию и думал, что никогда прежде не видел таких волос цвета спелой пшеницы и глаз такой чистой небесной голубизны.
«Она красива, — подумал он, — но чего-то ей недостает. Что происходит с этой парой?»
Он почувствовал какую-то мальчишескую злость: чего им, имеющим так много, еще не хватает?
Вздохнув, Марсия вынула ноги из воды.
— Вода холодная? — спросил Джеральд.
— Ужасно, — ответила Марсия. — Мне именно такая и была нужна. Хотелось почувствовать, что такое очень холодная вода.
Снова какая-то странность в ее словах, о которой неудобно расспрашивать. Но минуту спустя, когда Марсия воспользовалась его носовым платком, чтобы вытереть ноги, она одарила его очаровательной улыбкой.
— Вы собираетесь встретиться с моим мужем? — спросила она.
— Не ранее, чем в девять, — ответил Джеральд. — Мне надо еще наведаться в конюшни.
— В конюшни? — с любопытством переспросила Марсия. — Здесь есть лошади?
— Конечно, — ответил Джеральд. — У Джона были отличные гунтеры. Старый лорд сам отбирал лошадей, а он знал в них толк, поверьте мне.
— Как вы думаете, я могла бы покататься верхом? — спросила Марсия.
— Разумеется, если ваш муж собирается держать лошадей. Конечно, он сделает это, если вы захотите.
— О, я так хотела бы снова поездить верхом, — промолвила Марсия. — Жаль, что у меня нет костюма для верховой езды.
— Можно попросить у кого-нибудь, — предложил Джеральд.
— У кого? — живо спросила Марсия.
Джеральд растерялся.
— Я попробую достать вам костюм, — неуверенно пообещал он.
Она благодарила его так, будто он предложил ей гору сокровищ. Они шли рядом по направлению к дому, но, не дойдя до него, свернули и через железные ворота направились к конюшням.
Как только Джеральд увидел Марсию в конюшне, он понял, что она привыкла к лошадям с раннего детства. Марсия говорила с ними, и они явно понимали друг друга.
Пришел конюх и начал седлать одну из лошадей.
— Собираюсь устроить им разминку, мистер Эймс, — ответил он на вопрос Джеральда.
— Вы должны достать мне костюм завтра же, — неожиданно сказала Марсия, повернувшись к Джеральду. — Я так хочу поездить верхом. Не представляете, как мне не хватало этого многие годы!
Обещая ей выполнить ее просьбу, Джеральд снова гадал, кто она и как раньше складывалась ее жизнь.
В газетах о ней писали очень скупо: дочь полковника Флетчера из Канн. Больше о Марсии ничего не знали даже самые завзятые сплетники в округе. Многие, помня жену Джона, опасались увидеть этакое накрашенное экзотическое существо.
Теперь Джеральд был уверен, что подобные опасения напрасны. Если он еще не определил своего отношения к ее мужу, то о леди Грейлинг мог с уверенностью сказать, что она ему нравится.
Он многому научился за эти пять лет, в том числе умению разбираться в людях. Он приехал сюда прямо из Кембриджа. Ему было двадцать три года, и он принял поместье от старого управляющего, которого лорд Грейлинг наконец поймал за руку, как вора, и с позором выгнал.
Старый управляющий был плохим человеком. Он вел дела в поместье много лет и составил себе состояние за спиной у хозяина, наживаясь на поборах с арендаторов. Но всему приходит конец. Он был безжалостно уволен, и лорду Грейлингу нелегко было найти такого управляющего, какого он хотел. Зять его сына Джона предложил попробовать Джеральда Эймса, которого знал по Кембриджу.
Джон отрекомендовал его как популярного в университете студента, отличного спортсмена, человека из очень порядочной семьи, некогда состоятельной, но все потерявшей в кризисные тридцатые годы.
Лорд Грейлинг, подумав, решил, что бывают задачи и посложнее, чем обучить молодого управляющего своим методам ведения хозяйства. Он послал за Джеральдом, хотя и считал его слишком юным. Однако при первой же встрече он настолько проникся к нему симпатией, что решил дать молодому человеку шанс.
Рвение и живой ум позволили Джеральду остаться на этом посту и после испытательного срока. Он допускал ошибки и искренне переживал это, но был старателен и упорен. Арендаторам он нравился, ибо умело разрешал извечные споры между хозяевами и наемными работниками, что намного улучшило их взаимоотношения. К концу первого года службы лорд прибавил ему жалованье и дал в его пользование небольшой дом сразу за парком.
— Придет день, и вы подумаете о женитьбе, мой мальчик, — сказал он Джеральду, — так что лучше вселяйтесь, пока он еще пустует.
Джеральд поблагодарил лорда, но жениться не собирался, считая, что еще не готов к этому морально. В графстве он пользовался успехом, весело проводил время, любил свое дело и много работал. В конце концов по истечении пяти лет лорд Грейлинг привык и привязался к нему настолько, что почти считал его своим вторым сыном.
Джеральд трудился не в пример больше, чем, казалось бы, заинтересованные члены семьи. Он искренне любил старого лорда и свою работу.
Эймс более других был потрясен случившимся и скорбел о кончине старого лорда Грейлинга. С его смертью он потерял доброго друга и радость общения с ним.
Джеральд родился и вырос в сельской местности, в доме, о котором до сих пор не мог вспоминать без боли. В силу неподвластных семье Джеральда обстоятельств он перешел в чужие руки.
