— Дело от главного полководца Барса! — закричал Коршун, подняв над головой воеводину печать. Рассветник, встав рядом, тут же скомандовал:
— Не толпиться тут! Ты старший? — спросил он Зайца.
— Я, боярин! — Четко ответил управляющий. Он уже не пригибался, и не растягивал свою умильную улыбку, а смотрел на собеседника прямо, и был куда как серьезен.
— Носилки пусть тащат! Раненому освободить комнату! Кто из твоих людей надежнее, пусть оцепляют двор. Никого не выпускать. Остальных слуг поднять и собрать в столовой! Одного бегом в детинец, пусть будят воеводу! Если его нет, то пусть найдут боярина Орлана. Пусть скажут: Здесь кровопролитие, и дело государственное!
— Будет сделано! — сказал Заяц, и бросился раздавать помощникам указания: — Вы двое светите здесь, ты — за носилками, в людской возьмешь помошников! Ты — в детинец, скажи там, пусть будят воеводу или Орлана, государственное дело! Да потом за хозяином мчись, скажи, что тут убийство! Остальные — за мной!
Рассветник тем временем перевернул Вепря на спину, разорвал на нем пропитанную кровью рубаху, и осмотрел рану. Рана была — в ширину лезвия ножа, она спадалась и распадалась с тихим свистом, источая пузыри крови.
Мигом принесли наскоро слепленные носилки, Вепря погрузили на них, перенесли в уже готовую маленькую комнату и уложили там на лавке. Воин сильно побледнел, не двигался и не говорил, но был в сознании — смотрел ясно, жмурясь и сжимая зубы при тряске. Пока его рану обмывали и перевязывали, Коршун вкратце рассказал товарищам, как было дело.
Злыдень подкараулил его и Вепря на заднем дворе возле нужника. Фонари к их приходу он успел погасить, но помогло это ему мало — из-за яркой луны.
— Не то передавил бы нас как котят, сволочь! Зыркают эти гады в темноте лучше сов! — злобно добавил Коршун.
Вепрь увидел его слишком поздно, не успел ни податься назад, ни обнажить меча, и первым же ударом получил рану в грудь. Тут же злыдень кинулся на Коршуна, тот вскрикнул, но негромко — вдохнуть не успел, а потом уже они сцепились, потом — и Пила подоспел. Как раз вовремя подоспел — отмечал Коршун — уж больно этот бес окаянный ловко и злобно дрался («Зараза!»)
— Конечно ловко и злобно! — отвечал Клинок — А вы думали, он вам как барана даст себя прирезать, сам вам топор подаст, и еще шею подставит! Счастье еще, что у паренька не было такой крепости в руках, к какой злыдень привык в прошлом обличии! А то, думаю, он бы и Вепря сразу насмерть уложил, и за тобой, Коршун, дело бы не заржавело! Вот вам ваше сегодняшнее мордобитие во что обошлось! Кулаки здорово почесали, молодцы, радуйтесь!
— Я другого не понимаю, — повернулся к Пиле Рассветник, управившись с повязкой — Как ты-то не поддался на его колдовство! Ведь перед тобой твой брат был, во плоти! И ты так сразу его раскрыл! И считай, на брата поднял руку, насмерть! Как это?
— Да я брата вообще не видел. — признался Пила — Видел, будто чучело какое-то, как будто с Краюхи сняло кожу, на себя напялило и им же прикидывается! Ух! — сжал он кулаки — Сейчас вспоминаю — так руки чешутся второй раз его убить!
— Во как! — сказал впечатлено Коршун — Вот, что значит родная кровь! Так просто не проведешь!
В комнатку заглянул Заяц:
— Господа! Все сделал, как вы сказали. За лекарем послать?
— Нет, сами справимся.
— А с телом что делать? — спросил Заяц. — Оно все там, на задворке лежит.
— Запереть в надежном месте, и глаз с него не сводить. — сказал Рассветник — Тебя благодарим, добрый человек, а пока оставь нас.
Заяц удалился.
— Вы тоже ступайте. — сказал Рассветник всем. Я пока буду Вепрю помогать. Клинок, ты за старшего.
Клинок мягко похлопал Вепря по руке, и вышел. За ним подошел к лавке Коршун:
— Эх, не везет тебе, брат! Сначала ухо порезали на закуску, а теперь вот еще проткнули вдобавок! Ну ничего, брат-Рассветник тебя на ноги поставит!
Вепрь снова ничего не ответил, только скривил рот, кажется в подобии улыбки.
Пила вышел молча, но Вепрь, лежавший до того неподвижно, чуть повернул голову и посмотрел ему вслед.
В столовой было множество людей. Столы убрали. Скамьи составили у стен, и на них разместилась собранная прислуга. Немало остались без сидений и тут же стояли стоя. За единственным длинным столом в середине зала сидели Борец и Орлан с двумя младшими боярами. Клинок, поздоровавшись, присел рядом и стал рассказывать о происшествии. Коршун и Пила сели тоже. Скоро появился хозяин трактира, но увидев Борца не стал вмешиваться в дело. Он сел на другом конце стола, подозвал к себе Зайца, и тот вполголоса докладывал ему лично.
Выслушав рассказ Клинка, воевода встал, и сказал:
— Ну, ясно с этим. Хозяин! Людей всех собрали?
— Из моих, кроме тех кого я сам в город отпускал, нет Щелкуна. — ответил купец мощным звучным басом.
— Кто это, Щелкун? — спросил Борец.
— Управляющий, который был с утра, и вот, господ встречал. — ответил Заяц.
— Найти, да побыстрее! — велел Борец. — До тех пор никого не выпускать. Орлан! Возьми людей, и помоги господам искать!
Щелкуна отыскали в четверть часа. Он сидел, забившись в какую-то каморку в самом дальнем углу людских. Когда его привели в столовую, он был бледным как полотно, весь трясся, и был от страха так слаб, что его вели под руки двое слуг.
Воевода оглядел его, и велел устроить допрос сейчас же. Хозяин выделил для этого свою собственную светлицу на втором ярусе. Кроме Борца допрашивать ушли Орлан и Клинок.
Щелкун, и не думая запираться, рассказал как встретил на подворье злыдня, как тот приказал спрятать его в гостиничной хоромине, и как Щелкун выдал злыдню, в какой комнате остановились ночевать пятеро преследователей. Кроме связных слов он постоянно стонал, плакал, просил пощады, и оправдывался помутившимся рассудком, что наверное, было и недалеко от истины…
— Что он тебе пообещал в награду? — спрашивал Борец.
— Ничего не обещал! Ничего не обещал! Пощади! — ныл в ответ несчастный Щелкун. Он не в силах был устоять на ногах, падал, и подползая по полу, силился припасть к сапогам воеводы.
— Угрожал тебе? Говори! — злился боярин, отпихивая ногой скулящего слугу.
— Нет, сказал только — сделай так, я и сделал, как он сказал…
— Значит, ты ему по своей воле помогал?
— Да нет же! Говорю, не в своем уме был!
«Еще не такие люди, парень, как ты или как я, или посильнее нас, поддавались на чары злыдней, и по одному их слову делали такое, что сами потом проклинали свою слабость и волосы рвали на голове!» — вспомнились бы тут Пиле слова Рассветника, будь Пила рядом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
