Что же касается капитана Василия Шмалева, то новый руководитель экспедиции капитан Гор подарил впоследствии кое-что и ему, а именно: золотые часы, винтовку, набор ножей в футляре и «некоторое количество рома».
Значит, золотые часы, а не столовые? Что, видимо, более соответствует и положению Шмалева в качестве начальника Камчатки, и его заслугам перед чужеземной экспедицией. О столовых же часах, подробно здесь описанных, в дневниках англичан тоже ни слова.
И все-таки можно предположить, что англичане просто не придали значения этому подарку, а потому и не упоминали о нем. Если только это не те самые часы, которые были вручены Порту. Порт же, сопровождая Бема в качестве слуги, был просто не в состоянии взять их с собой и оставил либо продал Шмалеву. А уж слава пошла такая, что чудные часы в доме Шмалева подарены англичанами именно ему.
Предположение достаточно убедительное, но и оно кое в чем не согласуется с дальнейшим развитием событий. Дело в том, что Шмалев не очень ладил со служителями культа на полуострове. Так, когда в 1791 году священник Верещагин вознамерился пуститься в очередной вояж на Курильские острова «для проповеди слова Божьего», Шмалев, тогда начальник гавани, не пустил его, а в Охотск управляющему краем донес: «Это большое отягощение камчадалам, а потому самому Богу, яко милосердному человеколюбцу, приятно быть не может, таким образом доставление проповеди слова Божьего. Все духовные лица отправляются на острова только для своих выгод». Когда же камчатский протоиерей Никифоров попытался урезонить Шмалева, начальник гавани в пылу ссоры вырвал у него клок бороды.
Но постойте, постойте! Ведь это же тот самый «старец» Никифоров, у которого лет сорок спустя пытался купить «часы Кука» Прокопий Громов! Тогда каким же образом, будучи собственностью Шмалева, они очутились у священника? Вряд ли их преподнес ему сам Шмалев...
Опять несоответствие. Да были ли часы вообще у Шмалева, хотя, по словам Громова, молва утверждала, что капитан якобы отблагодарил англичан за них семьюстами шкурками? Возможно, и отблагодарил, только за другие часы — за золотые. И за винтовку — нарезное оружие в те времена весьма ценилось. Было, как говорится, за что!
И все же мы располагаем фактом: в 1835 году на Камчатке фигурировали столовые часы виртуозной английской работы — и появились они здесь именно после визита кораблей «Резольюшен» и «Дисковери».
Конечно, подобные часы — историческая реликвия, даже если они не принадлежали Джеймсу Куку лично. Жаль, что всякий след их ныне потерян. Они были бы ценны для нас и как знак благодарности за гостеприимство, за бескорыстную поддержку чужеземных мореплавателей в трудную для них минуту.
Однако сохранился рассказ о них — и то уже хорошо.
Леонид Пасенюк
Открытые дважды
В 1865 году морской офицер и действительный член Русского географического общества Николай Шиллинг опубликовал в «Морском сборнике» большую статью под названием «Соображения о новом пути для открытий в Северном Полярном океане». В ней, основываясь на анализе морских течений, дрейфа льдов и маршрутов мореплавателей, «увлекаемых на сотни миль, часто против ветра, при тщетных усилиях экипажа», Шиллинг сделал смелое предположение о существовании неоткрытых земель в северной части Баренцева моря между Шпицбергеном и Новой Землей. «Вряд ли,— писал он, — одна группа островов Шпицбергена в состоянии удержать огромные массы льда, занимающие пространство в несколько тысяч квадратных миль, в одинаковом положении между Шпицбергеном и Новой Землей. Не представляет ли нам это обстоятельство... право думать, что между этим островом и Новой Землей находится еще не открытая земля, которая... и удерживает льды за собой?»
Однако, как бы смело и уверенно ни прозвучало такое предположение, оно все равно требовало доказательств. Необходима была экспедиция. К счастью, Николай Шиллинг нашел единомышленников.
В 1870 году Н. Шиллинг избирается в Географическом обществе председателем Комиссии по снаряжению экспедиции в северные моря, куда вошли видные русские географы и путешественники, среди которых были Александр Воейков,
Петр Кропоткин, Михаил Рыкачев, Петр Семенов. Через год комиссия представила доклад с подробным обоснованием экспедиции.
Российские географы мыслили широко и ставили перед собой крупные комплексные проблемы, стремясь «искоренить ложные представления о жизни на Севере и о ничтожности его промышленных сил». Предполагалось изучить географию и земной магнетизм, северные сияния, приливы и отливы, морские течения, давление атмосферы, ветры, температуры, точки наибольшего холода, бури в северных морях, оптические явления и образование льдов, геологию, палеогеографию, ботанику, зоологию и многое другое.
В те времена полярная акватория была изучена до обидного мало. Кропоткин писал, что пространства северного океана «остаются нам так же неизвестны, как и скрытая от нас часть поверхности Луны... Мы не можем сказать даже, что ожидает мореплавателя уже в незначительном расстоянии от сибирских берегов: необъятная ли масса грязно-зеленых вод, переполненных микроскопическими водорослями... постоянно скованная толстыми ледяными покровами... или же, наконец, там расстилаются молчаливые материки с их тяжелыми скалами, которые изрыты могучими ледниками и оторочены снегами...».
Для осуществления задуманной экспедиции, по расчетам, требовалось около 40 тысяч рублей. Но министерство финансов в предоставлении этих средств отказало.
Экспедиция не состоялась. А спустя два года австрийские лейтенанты Юлиус Пайер и Карл Вайпрехт, дрейфуя на деревянном пароходе «Тегетхоф», затертом во льдах Баренцева моря, случайно открыли новый архипелаг. Пайер назвал его Землей Франца-Иосифа.
Вот так и получилось, что неведомая земля была открыта дважды. На современные морские карты нанесены около 190 островов этого обширного полярного архипелага, их общая площадь более 16 тысяч квадратных километров.
Но в докладе о снаряжении экспедиции в северные моря было предсказано еще одно открытие. «Рассматривая карту Северного океана,— писал Шиллинг,— невольно приходишь к убеждению, что между Беринговым проливом и полюсом или около тех мест должна находиться до сих пор не открытая земля, берег которой имеет такое направление, что отражает от себя общее течение полярного моря и направляет его к востоку...» Так было подмечено существование в Северном Ледовитом океане двух главных систем течений и примерно определено положение линии их раздела. Н. Шиллинг, а вслед за ним П. Кропоткин предполагали существование «непрерывного ряда островов, удерживающих льды в постоянном положении к северу от Берингова пролива». Ученые были весьма близки к предсказанию подводного хребта Ломоносова и островов Северной Земли.
Спустя почти 30 лет П. Кропоткин вспоминал в «Записках революционера»: «Земля, которую мы провидели сквозь полярную мглу, была открыта Пайером и Вайпрехтом, а архипелаг, который должен находиться на северо-восток от Новой Земли (я в этом убежден теперь еще больше, чем тогда), так еще не найден».
Второе научное предвидение Н. Шиллинга и П. Кропоткина подтвердилось в 1913 году, когда экспедиция на судах «Таймыр» и «Вайгач» под командованием Б. Вилькицкого прошла вдоль восточных берегов неизвестного архипелага, именуемого теперь Северной Землей.
Конечно, не все было безупречно в гипотезах Н. Шиллинга и П. Кропоткина. Это ясно теперь, когда детально изучены законы, управляющие арктическими течениями и переносом льдов. Но факт предсказания новых земель на основе анализа карт бесспорен. Интересно, что эта методика получила развитие и в трудах других полярных исследователей.
В 1924 году советский океанограф В. Визе, изучая судовой журнал паровой шхуны «Св. Анна», на которой в 1912 году дрейфовала во льдах Карского моря экспедиция под начальством Г. Брусилова, неожиданно столкнулся со странным явлением. Когда на карту были наложены маршрут дрейфа и направление ветров, выяснилось их резкое расхождение, не находившее объяснения в распределении морских течений. «В качестве объяснения отклонения движения льдов,— писал В. Визе,— прежде всего, естественно, напрашивается мысль о присутствии на норд-ост-ост от «Св. Анны»... земли». Ученый не только рассчитал, но и нанес на карту положение предполагаемого острова, а уже в 1930 году экспедиция под начальством О. Шмидта на ледоколе «Седов», пройдя от северной оконечности Новой Земли на северо-восток, обнаружила предсказанный остров.
Вот как описывает его открытие сам Владимир Визе: «13 августа «Седов», пройдя 79-ю параллель, шел разреженным льдом на восток и вскоре вышел на чистую воду. Вечером капитан «Седова» В. И. Воронин спустился с мостика в кают-компанию и объявил: «Земля впереди». Когда участники экспедиции высыпали на палубу, они могли убедиться в том, что земля, теоретически открытая шесть лет тому назад за письменным столом, теперь открыта фактически». Остров был назван именем В. Ю. Визе.
