До юбилея оставалась декада, когда на имя Сухарева пришло письмо. Его подписал чиновник из департамента культуры области Мазур. Вместо того, чтобы ответить на поставленные вопросы, Мазур сообщал, какие хорошие чиновники в Бобровском районе – на аллее установили бюст Егора Исаева, библиотека носит его имя и т.д. и т.п., – и только в конце приписка: «Переименование ул. Первомайской на ул. имени Е.А. Исаева требует изменений прописки и адреса в юридических значимых документах физических и юридических лиц: удостоверяющих личность, учредительных документах, договорах, соглашениях, включая кредитные и финансовых… В этой связи переименование улицы в настоящее время не представляется возможным…»
У нас не было слов! К 90-летию – невозможно. О музее в Суворинской школе вообще ни слова! Для его открытия тоже требуются изменения «в юридических значимых документах»? А что нужно было для приглашения на юбилейные торжества близких друзей поэта, Панина и Сухарева? Ничего. Но их… не пригласили. Память об Исаеве оказалась «босой женщиной», требующей и визы, и прописки.
Живые и мёртвые
Живые и мёртвые
Колумнисты ЛГ / Дневник учителя
Кабыш Инна
Теги: Сямозеро , трагедия , дети
Сообщение о том, что на Бородинском поле русские потеряли 44 тысячи человек, не рвёт душу, а над сценой гибели Пети Ростова – 15-летнего, доброго, любившего «что-нибудь сладкое» и потому приехавшего на войну с мешочком изюма – нормальный человек плачет.
К чему я это?
На Сямозере погибло 14 детей. Одним из погибших был ученик нашей гимназии Арсений Балакирев – 12-летний, отзывчивый, умевший дружить.
Я не работала в классе, где учился Арсений, но однажды замещала в нём заболевшую учительницу литературы. Обсуждали книгу «Чучело».
– Как вы думаете, – спросила я шестиклассников, – кто виноват пусть в маленькой, но трагедии, которую пришлось пережить главной героине книги?
– Димка!
– Железная кнопка!
– Одноклассники!
– И всё? – уточнила я.
– Нет, – вдруг сказал кто-то, – виноваты взрослые, что вовремя не заметили, не вмешались, не помогли…
На извечный русский вопрос, кто виноват (в частности, в страданиях или смерти детей), есть извечный русский ответ: взрослые.
Всё своё пионерское детство я провела в лагерях и походах. До сих пор помню свою вожатую Свету Фёдорову, которая нас не то чтобы спасла, а воскресила бы, случись в том нужда.
Мой сын – уже совсем в другое время и, по сути, в другой стране – со второго по десятый класс ездил в лагерь и ходил в походы на байдарках.
Дело не в лагерях как неэффективной системе отдыха детей – дело в нас, взрослых. Мой сын, например, всегда ездил в один и тот же – корчаковский – лагерь.
Все взрослые этого лагеря – от начальника до пионервожатых – были воспитаны на идеях великого польского педагога, который не для того, чтобы спасти (это было не в его силах), а только для того, чтобы просто поддержать своих воспитанников – взять за руку, улыбнуться, шепнуть доброе слово, – пошёл с ними в газовую камеру.
Вопрос в лоб: почему на Сямозере не погиб ни один взрослый?
Не было Светы Фёдоровой – была Елена Решетова, владелец лагеря «Парк-отель «Сямозеро», организовавшая систему, при которой путёвок в лагерь продавалось в 2–3 раза больше, чем он мог вместить, и все «лишние» дети в любую погоду отправлялись в походы; не было Корчака – был Вадим Виноградов, во время бури высадившийся на остров и до утра гревшийся у костра (что спасать – он даже в МЧС струсил позвонить!).
Это самое страшное: 11–13-летние дети оказались совсем одни перед лицом смерти. Если бы их спасали, но не спасли или погибли вместе с ними, ей-богу, было бы легче. Но никто – из взрослых на Сямозере – не хотел умирать.
Только не говорите мне, что во всём разберётся прокуратура, – во всём уже раз и навсегда разобралась русская литература.
Кто виноват в смерти «маленького человека» Акакия Акакиевича Башмачкина? Мороз, то есть бездушная стихия, или значительное лицо, то есть человек?
Гоголь отвечает однозначно: человек, потерявший свою душу, а потому переставший быть человеком, человек-стихия.
Без-душные люди, мёртвые души – потому и сквозная тема Гоголя (и всей русской литературы), что это вечная тема русской жизни.
Дети на Сямозере погибли не из-за «равнодушной природы» – бури, а из-за людей с мёртвыми душами. Это даже «человеческим фактором» не назовёшь.
И последний вечный русский вопрос: что делать (с этими людьми)?
Русская литература устами смиренного Алёши Карамазова на вопрос брата Ивана, что делать с генералом, затравившим ребёнка собаками, ответившего: «Расстрелять!», ответила и на него.
Но что толку расстреливать мёртвых!
…А наш Арсений пойдёт в 7-й класс. И 1 сентября у него будет, и место за партой. Так решили его одноклассники, потому что, хотя его больше нет в школьном журнале, он для них не мёртвый.
Потому что мёртвый – это вовсе не тот, кого нет.
Плач палача
Плач палача
Общество / Общество / АФЕРА НЕДЕЛИ
Яковлева Анна
Анастасия Мельниченко на церемонии открытия Центра адаптации ветеранов АТО в Краматорске. Здесь помогают справиться с психологическими и физическими проблемами тем, кто убивал «вату» и, вполне возможно, насиловал
Теги: флешмоб , АТО , Киев
Что стоит за украинским флешмобом, который поддержали даже некоторые российские СМИ
По инициативе киевской журналистки Анастасии Мельниченко в Сети в начале июля бурной волной прокатился флешмоб под хештегами #яНеБоюсьСказати (для украинцев), #ЯнебоюсьСказать (для русскоязычных) и #IamNotAfraid (для англоязычных). Тысячи женщин стали рассказывать свои личные истории о том, как подвергались или подвергаются сексуальному насилию в самых разных формах. Сама по себе борьба с этим, увы, распространённым злом – дело архинеобходимое. Но… возникает масса вопросов: почему Киев? почему сейчас? вреда или пользы от этого больше? и, в конце концов, какова истинная мотивация такой затеи?
Есть в науке такой принцип: критика источника. Критика не в обыденном смысле слова, а в кантовском: изучи источник информации, и он многое тебе поведает. Кто же такая Настя Мельниченко? Молодая и красивая феминистка, возглавляющая украинскую общественную организацию «Студена». На сайте этой организации продекларированы её цели: реализация культурно-просветительных и правозащитных проектов, снижение агрессивности и нетерпимости в обществе, борьба за равенство всех людей независимо от их пола, расы, вероисповедания. Красиво.
А вот какие направления своей деятельности «Студена» указывает. Проекты, связанные: с социальной адаптацией военнослужащих АТО и организацией досуга для военных в частях – это обозначено как первое направление; с отстаиванием гендерного равенства; с культурой и образованием (пропаганда в пользу Украины, её языка и истории, в частности истории УПА – фашистских прихвостней); с правозащитой (развитие правосознания и гражданского общества, просвещение). Напомню, что АТО (антитеррористическая операция) – это затеянная Киевом война против своих же граждан.
Вопрос первый: как согласуется декларируемая «Студеной» цель – снижение агрессивности в обществе и борьба за равенство всех людей – с развлечениями вояк ВСУ и поощрением их к продолжению войны против сограждан? Нет ответа.
В рамках поддержки карателей и их семей организация ведёт проект под издевательским названием «Без оружия», финансируемый американским агентством USAID. Уже интересно. Смотрим, что это за организация. Оказывается, это Агентство США по международному развитию, центральный орган государственного управления помощью американцев неким силам за рубежом, администратор которого и его зам назначаются самим президентом Соединённых Штатов Америки по согласованию с Сенатом, а действия координируются Госсекретарём США. Из России их выгнали, но на Украине – тёплое место. Так говорите, «Студена» – украинская общественная организация? Я в восхищении.
Вопрос второй: каким образом «Студена» намеревается добиваться гендерного равенства и ликвидации сексуального насилия одновременно с поддержкой карателей, свидетельства о зверствах которых, в том числе о массовых изнасилованиях и убийствах женщин на занятых ими территориях, включая малолетних девочек и беременных женщин, засвидетельствованы международными экспертами, в докладе ООН и даже в перехваченных ополченцами укронацистских документах? Нет ответа?
