Читаем без скачивания Ксанкина бригантинка - Андрей Дугинец

— А вот Атнер это сразу понял, — заметил Висеныч, к немалому огорчению Ксанки.

Теперь все бросали палки, снежки, стараясь сбить причудливую ветку. Но ветка была не столь тонкой, чтобы ее можно было отломить так легко.

— Кто достанет, тому подарю бригантинку! — вдруг объявила Ксанка.

Она не видела, как тревожно и негодующе сверкнул глазами Валерка. Зато радостно захлопала, когда к толстому стволу сосны подбежал Висеныч с таким ухарски решительным видом, что казалось, он, как кошка, сразу заберется на самую макушку дерева.

А учитель, обхватив сосну, вдруг обмяк и, обернувшись, сказал, криво улыбаясь:

— Жалко отнимать приз у молодых. Давай, Атнер.

Атнер как-то нерешительно подошел к сосне, которая во много раз была толще него. Походил вокруг ствола, потоптался и скис.

— Да-а, — протянул Висеныч. — От такого приза отказываешься!

Атнер отошел, бормоча в оправдание:

— Толстая, а внизу ни одного сучочка. Ухватиться не за что…

Тут послышался далекий выстрел.

Пропел горн, и шумная компания двинулась в обратный путь.

Валерка дольше всех оглядывался на сосну, освещенную костром. Теперь он ломал голову над тем, как достать «белочку» и подарить Ксанке…

— В Мисхор! В самый лучший санаторий Крыма! — как всегда, еще с порога закричала Ксанка, входя в комнату мальчишек.

И когда мальчишки уставились на нее недоуменно, она уже спокойнее пояснила, что Мисхор — это курортное место, куда достали путевку для Евгении Карповны.

— Поможет ли ей санаторий? — усомнился Атнер, который еще не отказался от намерения найти барсука, несмотря на насмешку директора. Путь смеется, а это верное народное средство.

После некоторого раздумья Атнер посмотрел на сияющую Ксанку и спросил:

— И чего ты радуешься?

— Чудак! Самый лучший в стране санаторий, в Крыму, рядом с домиком Шаляпина! — тараторила Ксанка. — Ей там будет очень хорошо.

Несколько дней школа жила приключением с кроликом. Каждый побывал около клетки, установленной под старым навесом в углу хоздвора. Некоторые проводили там все свободное время. А находились и такие, что ради заботы о кролике сами себя освобождали от занятий в школе. И, несмотря на взбучку, считали время, проведенное около клетки, совсем не пропащим.

Директор, наконец, пригрозил выпустить зверька, и ребята испугались, перестали убегать с уроков. Но потихоньку следили за директором, как только он направлялся в сторону хоздвора, били тревогу, и десяток мальчишек бежали к клетке.

А тут Валентина Андреевна настойчиво стала требовать от директора переселить Евгению Карповну в новую, благоустроенную квартиру.

— Она же не хочет, — беспомощно разводил руками Сергей Георгиевич.

— Мы знаем, почему она не хотела, и постараемся сделать так, чтоб с удовольствием жила в нормальных условиях, — ответила Валентина Андреевна.

Комната свободная была. Ее держали для пианистки, которую уже второй год не могли затянуть в эту глушь. И вот, получив согласие директора и договорившись с самой Евгенией Карповной, Валентина Андреевна позвала Атнера и его друзей помочь ей перевезти вещи больной.

Переселение состоялось за один вечер. А в старую квартиру Евгении Карповны вселился корноухий Васька. Когда внесли его клетку и поставили в углу на двух толстых поленьях, показалось, что жилище и создано для зверей и человек здесь жить не мог.

На второй день у кролика появились соседи — крольчиха с крольчатами и заяц с покалеченной передней лапой. Крольчиха была собственностью первоклассников. Они ее втайне от всех содержали в дровяном сарае. А зайца третьеклассники спасли во время похода в лес, вырвали из пасти гончей собаки, которая, однако, успела перехватить зубами лапку.

Затем в этом зверином общежитии появились приблудный петух, черепаха и, наконец, новорожденный теленок. Так барсук невольно стал виновником организации зверинца, а Саша Киселев — полновластным начальником этого заманчивого заведения.

Худорбой его теперь никто не называл, да он и не давал к тому больше повода. Гостинцы, которые принесли ему в воскресенье, он отдал в общий котел, а свою долю потихоньку скармливал питомцам.

Только Атнер еще сопротивлялся искушению посмотреть на зверинец, открытый его бывшим противником. Наконец, втайне от Ксанки и Валерки, Атнер решил заглянуть в зверинец. На пути ему встретился Ванько, гулявший возле хоздвора. А дальше, на куче поленьев, они увидели Ксанку и Валерку, оживленно о чем-то беседующих. Атнер знал, что Ксанка и Ванько пропадают в зверинце часами. Но ничего им не говорил, потому что и самого тянуло посмотреть, что там творится.

— Идемте посмотрим, как они там захламили эту хижину, — сердито, будто уже знал, что хижину действительно захламили, сказал Атнер, увеличивая шаг.

В комнате, где раньше пахло только кошками, стоял густой, теплый дух настоящего зверинца. Здесь был уже сам Киселев и двое дежурных из младших классов. Малыши чистили клетки, а Саша кормил кролика. Это дело он никому не доверял.

Ксанка почесала шейку теленку, а тот пожевал ей подол платья, обслюнявил руку.

Валерка и Ванько дольше всех стояли возле клетки с белыми мышатами.

Атнер же, быстро обойдя все ему не интересное, остановился у клетки, где сидел заметно поправившийся серый лоснящийся зверек. Он ни на кого не смотрел. Уткнувшись носом под мышку, кролик спал. Или притворялся, что спит. Надоели ему эти зеваки.

— Он стал вдвое больше, чем был, — заметил Атнер хозяину.

— Поправился на вольных хлебах, — деловито уточнил Саша.

— Саша… — Атнер впервые назвал Киселева не Худорбой, а по имени. Прозвучало это как-то непривычно и невнятно, и он повторил громче: — Саш! Расскажи все-таки, как ты его поймал.

— Да он сам в капкан влез, — как-то виновато ответил Киселев. — До сих пор на правой задней лапе рубец. Видно, так и останется нарост.

— Может, помочь надо чем? — спросил Атнер участливо.

— Все есть.

— Не выпустит кто-нибудь назло?

— У меня врагов нету, — ответил Саша.

— По глупости или по неосторожности… — не сдавался Атнер, которому страшно хотелось принять какое-то участие в уходе за зверьками. — А может, замок приделать? У нас Валерка мастер. — Атнер даже кивнул на стоявшего рядом Валерку, будто Саша не знал его.

Ванько укоризненно посмотрел на Атнера. А Ксанка вспыхнула:

— Замок! Реставратор! А как же «С. 3.»?

— «С. 3.»? — встрепенулся Киселев.

— Лучше уж дежурство, — сказал Валерка, — чем опять замки!

— Вы вот небось не говорите, что такое ваше «С. 3.», — укоризненно сказал Саша и миниатюрными граблями принялся чистить в клетке своего питомца.

Атнер вопросительно посмотрел на Ксанку: что делать? Та кивнула на Валерия и Ванька: мол, надо и их спросить, согласны ли еще одному открыть свою тайну. И, поняв, что никто не возражает, Атнер объяснил, что такое «С. 3.».

Когда он все рассказал, Ксанка сказала Киселеву, который теперь стоял перед ними как на торжественной линейке:

— Мы тебя примем в свою бригаду, только если проболтаешься, натравлю всех девчонок — житья тебе не будет!

— Ну что мне, землю есть или кровью расписываться? — с досадой спросил Киселев, которому не по душе было такое недоверие.

— Ладно, поверим на слово, — снизошел Атнер. — Скажи только: «Если я выдам тайну «С. 3.», пусть меня покарает презрение товарищей!»

В этот момент в зверинец вошел и Ахмет.

Киселев, заметно бледнея, медленно повторил слова клятвы.

— Ну вот, как где увидишь замок, тащи его в нашу печку, там склад, — сказал Атнер.

— А поймаешь вора, оторви ему руку и тоже в печку! — в тон ему добавил Ахмет.

— Это, конечно, шутка, — пояснила Ксанка. — А вообще-то, как заметишь, что кто-то нечист на руку, сразу докладывай бригадиру, Атнер у нас за бригадира.

— В общем, у нас — как у дружинников, — популярно разъяснил Ванько. — Только те с замками не воюют. А мы за честность и доверие.

— Так у нас тут свой городок, откуда вору взяться? — сделал вывод Саша. — Я согласен, только вы от меня больше ничего не таите, а то мне скучно одному.

— Одному, конечно, жить на белом свете нельзя, — философски заметил Атнер. — Один, даже если сильный, пропадешь!

10. Молчать до конца

У Евгении Карповны до туберкулеза все же дело не дошло. Она переболела тяжелым плевритом. Но беда в одиночку не ходит. К одной болезни у нее добавилась другая, из-за которой ее не выпускали из больницы до самого марта. Валентина Андреевна два раза выкупала и снова сдавала путевку в санаторий. Наконец, перед самым женским днем ее выписали и прямо из больницы отправили на поезд. Провожать пошел весь интернат. Девочки вышили подушку, чтобы в поезде да и в санатории воспитательница спала на мягком и вспоминала их. А мальчишки несли большую банку сотового меда, заработанного у Ивана Антоновича, которому они сделали новые ульи да и вообще подружились на почве совместных поисков разорителя. Мед нес сам Атнер. Однако возле станции он стал подговаривать Ксанку, чтобы гостинец этот передала она.