малейшего призвания. Если ты не заметил, я даже цветка ни одного не воткнула на своей территории за всё то время, что живу в своём доме.
— Да-да, помню, тётушка Соти много раз громко высказывалась на тему, что ты у себя а участке сорняки разводишь, а они потом на её огородик ползут.
— А то эта ситуация чем-то отличается от того времени, когда в Доме со Скрипом никто не жил!
— Отличается, причём кардинально! Тогда не кому было претензии высказывать, — ухмыльнулась Лило и навалилась на последнюю дверь, которая отворилась с натугой и тяжким скрипом. Лисса повыше подняла лампу, освещая пучок труб, выходящих из одной стены и ныряющих в другую. Где-то между началом и концом, в центре помещений находилась цилиндрическая конструкция, оснащённая системой вентилей, раструбов и датчиков со шкалами.
— Это что? — Лисса, почти не глядя пристроила свой светильник на крюк возле двери.
— Стиральная машина, — ответила Лило с отчётливо слышимым восхищением в голосе. — Совершенно архонавтного типа!
— Что значит: «архонавтного»?
Кому что, а Лисса плавно опустившись на пол, вытащила из кармана один из блокнотов, постоянно сопровождавших её повсюду, и принялась чёркать в нём.
— А-а? Газетное словечко. Лет двести назад группа страдающих по старым добрым временам любителей традиционности и врагов прогресса решила уединиться, уйти в незанятые земли, — Лило любовно проводила пальчиками по отливающим медью патрубкам, стирая с них паль — всё равно уже запачкалась так, что отмываться придётся долго и упорно.
— И как? Успешно?
— И да, и нет. С одной стороны они действительно выжили и сохранили свой образ жизни, с другой в техническом плане не только не продвинулись вперёд, но даже не всё смогли сохранить из того, с чем уезжали.
— Так они вроде бы того и хотели, разве нет? — Лисса не отрывалась от рисования даже удивляясь и задавая наводящие вопросы.
— Э, нет. Речь тогда, помнится, шла о прогрессе социальном, против технических примочек облегчающих быт они ничуть не возражали, — она протёрла стёклышко, за которым навечно замерла стрелка между красными и чёрными делениями. — Вот. Так что когда они вновь воссоединились с остальным цивилизованным миром, многие вещи из тех, что они пользовались остались только в музеях производивших их компаний. А прозвище «архонавты» придумали им журналисты.
— Хочешь сказать, что вот этот механизм, — Лисса указала карандашом на стиральную машину, — родом из тех времён?
— Нет, — рассмеялась Лило, — этот намного моложе, но тоже уже морально устарел. Даже в не самом богатом Холме у Ручья машинки стоят поновее.
— Кстати, давно хотела спросить, откуда вы берёте средства на такие дорогостоящие новшества?
— Да по разному бывает. Когда удаётся заключить удачную сделку и подзаработать на традиционных промыслах, когда приходится долго и трудно копить, а когда и в подарок получаем. У нас, если ты не знала, принято на собственное сорокалетие дарить материнскому холму ценный подарок. Касается это правда только мужчин и одиночек вроде тебя, которые хоть и редко, но всё же встречаются. И тут уж кто чего по жизни добился: кто дарит коврик или там гобелен, кто годовую подписку на газету, а кто и отопительную систему в доме меняет. Заранее ничего не обговаривается.
— Но могу поспорить, что матроны пристально следят за успехами своих птенцов, — хитро предположила Лисса.
— И это тоже, — легко согласилась Лило. — Но больше из-за того, что успехи выходцев повышают престиж самого Холма. Это много значит в нашем мире. А можно посмотреть, что ты там рисуешь?
— Смотри, — Лисса протянула подруге блокнот.
На его страницах царил организованный хаос изгибающихся под самыми невероятными углами труб, торчащих из них вентилей, наползающих шкал и стрелок, а так же шестерёнок, которых в оригинале вообще не было, по крайней мере на видимых его частях. Лило встала лицом к раритетной стиральной машине, взяла в вытянутую руку блокнот и принялась демонстративно сравнивать их, глядя то на рисунок, то на модель.
— Техноарт, — с лёгкой улыбкой пояснила Лисса. — Новый и весьма динамично развивающийся вид искусства.
— Это выше моего понимания, — Лило сунула блокнот назад его владелице. — Или ниже. Мне бы что-нибудь реальное, земное. Практическое.
— И это говорит маг! — Лисса закатила глаза. — О, кстати, о реальном и практичном, запустить-то эту штуку можно?
— Не рекомендую. Даже если она не была сломана, даже Предтечам неизвестно сколько её не запускали, не чистили, не смазывали, не осматривали. Тебе дать наводку на обслуживающую компанию?
— Шутишь? Да у меня столько тряпок не наберётся, чтобы заполнить этот барабан, даже если собрать их все, до последнего носового платка. Я уж лучше по старинке, в тазике.
Лисса закрыла блокнот, мимоходом любовно его погладив, вернула на место карандаш, для которого имелся специальный кармашек и, направившись к выходу, продолжила:
— Одно плохо, мы так и не нашли место, для твоих магических принадлежностей.
— Почему не нашли? — Лило в два шага нагнала подругу. — Я с самого начала придумала: если её оставить в любом месте твоей мастерской, она затеряется, как отдельное зёрнышко в гумне.
— А сразу чего не сказала?!
— А зачем? По-моему мы отлично провели время: я развлеклась, ты нашла себе новый источник вдохновения для рисования.
— Ну ты и…
У Лиссы просто не хватило слов.
Глава 17. В которой приезжает Майсиль и всё сразу становится по-другому
Разбудил её запах. Нагретые на солнце доски, тёплая выпечка с корицей и ванилью и ещё что-то … что-то неуловимое, но безусловно уютное.
Форменное издевательство, если учесть, что из еды у неё только сырые овощи, которые ещё нужно как-то приготовить. Да и тех немного, кладовую давно нужно было бы пополнить, но она всё забывала. Нет, есть же ещё травяной сбор: лимоника, пергец и тёртые ягоды шпорницы. Это конечно не полноценный завтрак, но вполне позволит продержаться ещё некоторое время и даже взяться за работу. Вчера не доделала, хоть сражалась с палитрой и красками до последнего и легла далеко за полночь, сил только и хватило на то чтобы кисти отмыть.
Но работа никак не клеилась — ароматы витавшие в воздухе, сладкие, как сваренное из августовских фруктов варенье, и лёгкие, как шлейф духов красавицы, будоражили и не давали сосредоточиться.
— Ладно, ладно, — раздражённо сказала она вслух. — Поеду я за продуктами.
Запахи не только не исчезли, но даже как будто усилились, стали ещё соблазнительнее. Ну что ты тут будешь делать?! Пришлось прямо сейчас, а не тогда, когда на то появится настроение, отправляться на зелёный рынок и по магазинам. Впрочем, в последних она покупала исключительно только соль и сахар, ибо
