Читаем без скачивания Клото. Жребий брошен - Ева Ланска

— Это твой.

Женя взяла его в руки и вопросительно посмотрела на Алекса.

— Значит, так, — начал он. — На «Мейнстриме» под видом команды будут наши люди. Доставлю тебя туда лично я. Все зависит от того, какой причал он выберет: если на машине — то я буду шофером компании, если перенесет встречу куда-нибудь в открытое море — вертолетчиком…

Женя мысленно отметила: еще один вертолетчик…

— Теперь — телефон. Хакер попросил у Лейбмана номер твоего телефона.

Женя кивнула.

— Да, — кивнул головой Алекс. — Чисто теоретически он может позвонить тебе в любую минуту.

Женя сразу почувствовала себя неуютно. Определенность, которой она так ждала, наступила. И тем не менее перспектива лично общаться с преступником не слишком вдохновляла.

— Но, вероятнее всего, — продолжил Алекс, — звонить он не будет, потому что предпочитает не общаться напрямую. Он по-прежнему работает через Лейбмана. Через него он и передал, что готов к личной встрече. Хочет обсудить все детали сделки. Какие-то у него там предложения. Пока встреча планируется на «Мейнстриме».

— А Даниэль тоже будет?

— Да, конечно.

Женя обрадовалась: с Даниэлем ей будет легче. Лейбман столько болтает — можно вообще не заполнять разные там неловкие паузы, неизбежные в общении с малознакомыми людьми. Ну и потом, это просто хорошо, что кто-то будет рядом, что она не останется наедине с хакером. Алекс, как сопровождающий, не будет ходить за нею по всем палубам.

Женя старалась не подстегивать свой страх. Но чувствовала: ей страшно.

— Теперь — телефон, — продолжил Алекс. — Он работает как прослушка — не только когда по нему говорят, но и просто когда включен. Так что мы будем слышать каждое слово из вашей беседы.

— Я должна снова говорить о лодке?

— Да. Прежде всего ты — брокер, заинтересованный в сделке. Поэтому должна из кожи вон лезть, чтобы заинтересовать его в покупке. Просто повтори презентацию, и все. Если убедишь его взять лодку, считай, полдела сделано. Он будет под нашим контролем постоянно, где бы ни прятался. Но, судя по тому, что рассказывает Лейбман, в яхте он не заинтересован. Его заинтересовала именно ты.

Женя задумалась.

— Может, я должна его как-то спровоцировать? — спросила она. — Намекнуть, например. Мол, что это вы так на меня смотрите? Ну, чтобы он сказал, что я похожа…

— Ни в коем случае!

Алекс так разволновался, что вскочил и начал нервно расхаживать по комнате. Потом остановился напротив Жени и заговорил взволнованно и даже сердито. Видно, старался быть убедительным:

— Женя, послушай меня очень внимательно, это очень важно. Ни-ка-кой самодеятельности! Я категорически запрещаю тебе… отсебятину! Ни слова лишнего. Никаких провокаций, никаких намеков там, наводящих вопросов… Никакого выражения личных чувств или интересов! Ты — брокер, который заинтересован в сделке, но немного спешит — поняла? То есть ты — это ты, сотрудник фирмы, торгующей лодками. Как будто нас в твоей жизни не было. Никогда. Если удастся наладить с ним контакт, добиться, чтобы он тебе, к примеру, позвонил, назначил встречу где-нибудь на нейтральной территории, — хорошо, если нет…

Алекс замолчал, поймав себя на том, что едва было не ляпнул: «еще лучше».

— Поняла? — спросил он.

Женя кивнула головой и задумалась.

Все, что она сейчас услышала от Алекса, выглядело вполне безобидно. Послезавтра она познакомится с этим хакером. И вполне возможно, что он на нее «клюнет» (на то она и «наживка») — позвонит, пригласит куда-нибудь. Вопрос: как долго все это может тянуться? Дни, недели, месяцы?

Алекс словно прочел ее мысли.

— Не думай — это ненадолго. У нас просто нет такой возможности — месяцами тянуть операцию. Вот если бы это были наши интересы и только наши…

Алекс снова остановился. Совершенно ни к чему рассказывать Жене, что за ходом операции наблюдает и европейская разведка. Иначе следующее звено — обмен Дескампса на террориста не гарантирован.

— Про ваши интересы мне все понятно, — резко отозвалась Женя.

— В каком смысле? — не понял Алекс.

— Знаешь, я все-таки не полная идиотка, — усмехнулась Женя. — Я же понимаю: если израильские спецслужбы занимаются человеком, ограбившим европейский банк, то не за «спасибо».

Женя смотрела на него с насмешкой. Ей было приятно немного осадить Алекса.

Алекс промолчал. Он понимал: нет у него никаких прав переубеждать Женю. Хотя бы потому, что его организация и лично он вели себя по отношению к ней… мягко говоря, бестактно.

К тому же она права: если бы не яростное стремление спецслужб узнать, где все-таки находятся похищенные средства… Тогда Дескампса давно бы уже арестовали. И выполнили бы все правоохранительные обязательства.

Но деньги, огромные деньги, украденные Оливье Дескампсом, продолжали бы пребывать неизвестно где. А со временем и вовсе канули бы в бездну, будто сокровища из приключенческого романа.

Неудивительно, что руководство Алекса не оставляло надежды убить двух зайцев: заполучить террориста и проникнуть в тайну счетов.

Женя расценила его молчание как замешательство.

— А я должна пользоваться этим телефоном как обычным? — спросила она. — Я по нему могу еще кому-то звонить или мне с двумя ходить?

— Кому звонить? — очнулся Алекс от своих мыслей. И сразу же понял бестактность своего вопроса. — Извини… Конечно же, с него можно звонить кому угодно. Только если ты говоришь о личных звонках, то знай: он прослушивается круглосуточно…

— Ах, ну да, — поняла Женя.

Она повертела в руках телефончик — такой компактный, симпатичный и такой… многофункциональный.

— Как он прибудет на «Мейнстрим»? — спросила она.

— Об этом он Лейбману не сказал. Скорее всего, на своей лодке или на машине.

— А куда?

— Пока она пришвартована в районе Эйлата. Но мы ждем, что он попросит перегнать ее в другое место. И время встречи тоже скорее всего изменит.

Алекс был совершенно уверен: Оливье Дескампс будет принимать всякие меры предосторожности, заметая следы, как лиса.

Психологический портрет Дескампса весь строился на осторожности. По словам Лейбмана, он все время меняет планы, нутром чувствует опасность. Паранойя превращает человека в задыхающегося, загнанного зверя… В предварительном диагнозе Дескампса Алекс не сомневался. Думая, что за ним следят все мыслимые спецслужбы, хакер мог пойти только этой дорогой.

Нельзя бесконечно наращивать защитные слои. Дескампс уже год живет один, мечется из одного укрытия в другое, ни на минуту не ослабляет бдительности. Никаких отдушин, никаких личных связей, никаких возможностей расслабиться. Долго он так не выдержит. Он уже на пределе. И оттого еще более опасен.

Алекс поднял глаза на притихшую Женю. Она сидела, положив руки на колени, словно школьница. Ее лицо было очень серьезным. Боится. И очень хорошо, что ей страшно. Пусть осознает всю серьезность положения и не рискует.

— Женя, — снова заговорил он. — Я тебя уверяю: все это не затянется. Очень скоро ты будешь свободна. Лейбман передал Дескампсу: ты можешь задержаться в Израиле на три дня — это максимум. А потом с ним будет работать уже другой брокер, представитель местного филиала. Так что соберись. С этой минуты надо быть в постоянной готовности. Все надо делать быстро, четко, времени нет. Второго шанса тоже.

Женя кивнула головой, показывая, что все понимает.

— Пока потренируйся с телефоном. Вот смотри, здесь уже забиты все нужные номера. Я и представитель местного филиала. Вот номер мамы — на случай, если нужно взять паузу. Например, мы слышим, что он назначает тебе встречу. Но место или время нас не устраивают. Тогда мы тебе перезваниваем от лица твоей мамы и говорим: она плохо себя чувствует. Или вот, например…

Его прервал звонок его собственного мобильного.

— Извини. Да?.. Хорошо, сейчас выезжаю.

— Что-то случилось? — с тревогой спросила Женя, заметив на его лице явную тревогу.

— Нет, все в порядке… Просто я должен уехать. Ненадолго.

Прошел час после того, как Алекс ушел. Внезапно Женей овладела жестокая паника. Послезавтра, послезавтра — боже мой, как же все-таки страшно!

Она заметалась по квартире, время от времени забираясь с ногами на кресла и диваны, стискивая руками плечи, пряча лицо в колени, отчаянно пытаясь успокоить нервную дрожь. Дрожь не проходила. Женя вдруг поняла: вот она, подоплека жизни хитроумных, блестящих Джеймсов Бондов — неуверенность в успехе, зыбкость планов и отточенное годами практики умение держать себя в руках, чтобы не сорваться, если что-то пойдет не так.

Впрочем, она не испытывала никакого сочувствия к единственному воплощению джеймс-бондовской силы духа, которое знала, — к Алексу. Более того, она вдруг опять на него разозлилась.