Лучше умереть.
— Вызовите констебля!
— В тюрьму ее!
— В колодки!
— Правильно, в колодки!
Чьи-то руки яростно потащили ее.
— Нет! Я невиновна!
— Вы хотите отдать ее под суд, сэр? — спросил кто-то Силкока.
У Каро мелькнула надежда. В случаях воровства судебное преследование зависит от желания пострадавшего. Но Силкок смотрел на нее с той же недоброжелательностью, что и его жена.
— В полном соответствии с законом.
— Нет! — снова запротестовала Каро, но ее тянули по двору, под арку, на улицу, где, казалось, собрался поглазеть весь Донкастер.
Слезы текли по ее лицу, но она не могла вытереть их. Ее крепко держали за руки. Какой-то ребенок бросил в нее камень. Каро с ужасом посмотрела на малыша.
Если ее посадят в колодки, добропорядочные люди Донкастера будут вправе бросить в нее что угодно: гниль, грязь, даже камни.
Она больше не заботилась о репутации, Эйаме, Грандистоне, ни о чем.
— Остановитесь! — крикнула она. — У меня здесь есть знакомые, Фред… Филлис… — Она выдала самое влиятельное имя, которое знала: — Диана!
Фамилии.
Титулы.
Ее мозг лихорадочно работал.
— Аррадейл! — кричала она. — Оссингтон.
Ее заглушил раздавшийся слева рев. Повернувшись, она увидела, что к ней мчится чудовище в развевающемся черном пальто. На грязном лице сверкали глаза. Огромный кулак отшвырнул одного из державших ее мужчин, потом другого. Каро схватили, вскинули на плечо и куда-то понесли.
— Спасите меня! — кричала она. — Спасите кто-нибудь!
Подпрыгивая на мужском плече так, что едва могла дышать, Каро бессильно колотила похитителя по спине. Он свернул в переулок, толпа с воем преследовала его.
Каро услышала грохот.
Что это?
Завывания толпы остались позади. Похититель кинулся вперед, колотя в ворота ногами и локтями. Ворота поддались, он влетел в какой-то вонючий двор, пересек его и метнулся под навес.
Внезапная тишина ошеломила ее.
— Тихо, дорогая. Тихо.
Голос джентльмена? Каро сквозь слезы увидела зеленые и золотые блики.
— Вы?!
Широкая улыбка открыла крепкие ровные зубы.
— Я. Не знаю, как вы угодили в эту заваруху, но я решил, что вы хотите из нее выбраться.
Каро искала, что сказать, но, услышав животные крики толпы, вцепилась в Грандистона.
— Нас заманили в ловушку!
— Это заблуждение. Прислонитесь сюда. — Он поставил ее к грубой каменной стене и, подойдя к двери, прислушался.
Каро подняла трясущиеся руки к лицу, потом полезла в карман за носовым платком и сдавленно рассмеялась. Когда Грандистон повернулся к ней, она сказала:
— Кто-то украл мой носовой платок. И кошелек!
— Этот мир полон опасностей, — улыбнулся он. Он тоже безумен.
Ей бы залиться слезами, но ее вдруг охватило легкомысленное состояние.
— Что это был за шум? Похоже на раскаты грома.
— Мой слуга уронил несколько бочек, перекрыв переулок.
Ноги у Каро подогнулись, она скользнула на пол.
— Меня повесят, если поймают, — прошептала она. — Я никогда не смогу показаться в приличном обществе.
— Особенно если вас повесят, — без всякого сочувствия сказал Грандистон. Подойдя, он опустился рядом с ней. — Встряхнитесь, Кэт. Я не допущу, чтобы с вами что-то случилось.
— Как? — спросила она. — Вы чудотворец?
— Я вас довольно далеко увел.
Каро огляделась:
— В мышеловку.
— Но это наша мышеловка.
Каро закрыла глаза и покачала головой, однако открыла их снова и посмотрела на него:
— Как вы сделали это? Замаскировались, спасли меня?
— Одежда бродяги, сажа и внезапность.
— За несколько минут?
— Это было дольше, чем вам кажется, но я способен думать и действовать быстро.
Он встал, и Каро увидела, что он босой.
— Ваши ноги!
— Переживут. Мои сапоги вряд ли соответствовали маскировке.
Грандистон возвратился к двери. Она тоже услышала перекликающиеся голоса в переулке.
— Никаких организованных поисков, — тихо сказал он, — один гвалт и суета.
— Но в конечном счете нас найдут.
И она, если переживет грубую месть толпы, предстанет перед судом за воровство. Даже ее подлинное имя не спасет. Кольца нашли у нее в кармане. Ах, эта негодная оборванка!
Каро закрыла глаза и, обхватив себя руками, раскачивалась. Это, должно быть, кошмар. Весь этот день.
Никакого письма из Конногвардейского полка. Никакого Грандистона. Никакой поездки в Донкастер. Никакой Кэт Хантер…
— Пора изменить облик.
Никакой оборванки. Никакой толпы…
— Кэт!
Распахнув глаза, она залепетала:
— Меня повесят или отправят на каторгу! Станут бить хлыстом. Я не могу выйти отсюда. Не могу!
Грандистон схватил ее за плечи:
— Можете. Вы правы, они организуют поиски, но если вы будете храброй, я уведу вас далеко.
— Я не храбрая. Я никогда не была храброй!
Он быстро и решительно поцеловал ее и поднял на ноги:
— Я храбрый. Доверяйте мне. Толпа приближается. Мы можем ускользнуть…
— Нет-нет! — шептала Каро. — Нас сразу поймают. Все знают, как мы выглядим.
— Поэтому мы изменим внешность. Начнем с вашей шляпки. — Он снял ее, смял и сунул в карман пальто, потом начал вытаскивать шпильки из ее волос.
— Ой! — Каро оттолкнула его.
— Вы должны выглядеть столь же сомнительно, как и я. Ну же, Кэт.
Вызов в его словах как-то проник в ее сознание. Шумно втянув воздух, она пыталась думать. Изменить внешность.
Каро вытащила шпильки и расплела косы, пока он снимал пальто и прятал его под дровами в углу.
Повернувшись, Грандистон уставился на нее.
— Вы совсем не похожи на миссис Хантер. Но жакет нужно снять, — сказал он, вытирая лицо рубашкой. Его лицо теперь выглядело просто грязным, да и рубашка больше не казалась чистой.
Каро хотела возразить, жакет ей нравился. Но Грандистон прав. Корсета нет!
— Жакет, Кэт.
— Нет.
Грандистон нахмурился:
— Не глупите. Он выдаст вас, как маяк.
— А это не выдаст? — Расстегнув, она распахнула жакет. — Помните вашу блестящую идею?
— Ах да. — Он улыбнулся.
Каро замахнулась, но он, смеясь, поймал ее руку и обезоружил поцелуем.
— Жаль потерянной ночи. — Он сдвинул жакет с плеч ошеломленной Каро.
Она прикрылась руками:
— Я не могу! Даже чтобы спасти свою жизнь…
Ее голос затих.
Грандистон воздержался от высказывания.
— Даже самая простая женщина носит корсет, — сказала она.
— Вы правы. — Он вывернул жакет наизнанку. — Наденете так.
— Спасибо.
