class="p1">Вот видать, в том числе, и это
Отразилось на Андрюшином мировоззрение».
— Возьмёшь меня с собою?
Я подумал:
«День обещает быть добрым.
Дел я себе никаких не наметил,
Проедусь с Андреем.
Хотя я на Красной площади был, уже, дважды
Но третий раз не помешает.
Тем более что я купил себе фотоаппарат.
Мыльницу,
По щёлкаемся, по фотографируемся».
— Поехали дядя, Валера.
Вдвоём веселее.
Вообще-то, у нас в общаге,
Не принято, было, так друг к другу обращаться.
У нас царит сплошная демократия.
Только по именам.
Поэтому любой пацан
Мог мужику, к примеру,
Так сказать:
— Иван,
Ты что оху…л? ёп твою мать!
А Ивану лет так… за пятьдесят.
И это, здесь, считается нормой.
Никакого уважения и почтения к возрасту.
А Иван и не думает обижаться,
Что с ним так разговаривают.
Так, уж, устроена жизнь в этой вселенной.
Общага, добавить больше нечего.
Конечно, были моменты
Когда кто-то кому-то хотел показать своё уважение.
Тогда, в момент обращения,
Он просто с теплотой в голосе,
Называя того Юрой или Колей.
Или по отчеству: Иваныч или Николаич
И этого было достаточно.
Вот такое здесь общество,
Дорогой мой читатель.
И если ты человек интеллигентный
И тебя родители воспитали правильно…
То… жить тебе здесь было бы «несладко».
Потому что здесь, на каждом шагу,
По любому обстоятельству:
— Пошёл на х…й!
— Сам пошёл на х…й!
Ну, и так далее,
В том же репертуаре.
А Андрюха вдруг назвал меня «дядей».
Я тут же подумал: «На х…й, на х…й.
Таких родственников мне не надо».
Доехали на метро, без приключений.
Ни бомжей, ни пьяных в вагоне не было.
Хотя… была одна ситуация,
От которой, чуть, не поседел я.
Которая заставила меня понервничать
И пересмотреть мои жизненные ценности.
На очередной станции
Некая пара в вагон проталкивается.
Проталкивается потому что вагон забит «под завязку».
Понятное дело: воскресение
И народ хочет с пользой провести свободное время.
Одни ищут развлечения:
В театр, цирк едут.
Кто детей везёт в зоопарк,
Чтобы показать им приматов там.
Типа:
«Вот смотрите Юля и Серёжа,
Это наши прямые родственники».
Кто в гости едет,
Кто на лечение.
Потому что в рабочее время
Начальник, сволочь,
Отпускать к врачу не хочет.
Я стою у задних дверей вагона,
По этому маршруту они сейчас не работают.
И вот возле меня возникает некая пара
Из товарищей кавказкой национальности.
Он и она.
Похоже, что муж и жена.
Невысокого росточка,
Щупленькие,
С какими-то баулами.
И у мужика и у бабы
По два баула на каждого.
Я как увидел эти баулы
Так тут же стал проклинать Андрюху.
И себя заодно…
«Вот сейчас как рванёт!
Как их вообще пустили в метро?
Что там в них:
Чебуреки, сушёная вобла или взрывчатка?
Эх, Валера… прощай жизнь молодая.
Куда, бля…ь, смотрит милиция,
Куда смотрит ФСБ?
А ведь как хорошо начинался день.
И что тебе, Валера, в общаге не сиделось?
Сейчас бы пил кофе и читал газеты.
А всё Андрюха,
Сука.
Вот сейчас эти четыре баула
Как рванут…
И на молекулы разнесут
Моё тело.
Прощай жена, прощайте дети,
Прощай ипотека…
Даже тем, кто в других вагонах,
Тоже “не сладко” придётся».
А по этой паре видно,
Что решение своё они уже приняли:
Стать шахидами.
И конечно же не сегодня.
Вон мужик успел отрастить себе бороду…
А у бабы рожа не намазана косметикой,
Наверное,
У них так положено.
У нас тоже баб в гроб положат не намалёванными.
И оба одеты в чёрное,
В погребальное.
И как водится, уже поклялись на Коране,
Сделать всё как надо.
Чтоб потом в Раю получить благодарность
От своего Аллаха.
Конечно же баба
Попросит лучшей французской косметики.
А мужик гарем из девственниц.
А их командиры им всё это подтвердили,
Что именно всё так и будет:
“Всё, что не попросите — всё от Аллаха получите!
Только вы, уж, поднатужьтесь,
Все страхи и сомнения из голов своих выкиньте.
И сделайте всё, как вас учили”.
И вот уже маячка на мне стала влажная…
И к телу прилипает.
Ведь в Москве уже такие взрывы были,
А сколько их было по России?
И вот сейчас ещё один!
Может быть уже через секунду!
Ну, Андрюха, ну, Андрюха.
На х…й я тебя послушал,
Твою речь долбоёбс…ую,
Про парад, про “святое место”.
Эх, Валера, Валера…
А потом думаю:
“Надо поднимать общественность
И скрутить шахидов этих.
А потом обезвредить взрывчатку.
Я про такое видел в фильмах уже не однажды”».
Набрал побольше воздуха в лёгкие,
Чтобы, значит, крикнут погромче:
— Москвичи, гости столицы, товарищи,
А ну крутите этих гадов!..
И вдруг… остановка,
Какое счастье.
Объявили нашу станцию
И как только открылись двери
Я рванул с такою энергией!
Что на перроне был самым первым.
И даже не почувствовал, как расталкивал людей,
А нас в вагоне было, как в бочке сельдей.
Прошёл сквозь народ, как горячий нож сквозь масло.
Сработал на всю катушку мой инстинкт выживания.
А потом побежал к эскалатору,
А по эскалатору бежал, на верх, не оглядываясь.
И только когда оказался наверху…
Перевёл дух.
Через пару минут появился Андрюха
И на меня уставился тупо:
— Ты чё так рванул?
— Воздуху мне надо было дыхнуть.
Что-то сердечко зашалило.
— Отпустило?
— Да, всё в порядке.
Ну, что, погнали?
— Погнали.
И отправились мы к пункту назначения.
А я всё ещё находился под впечатлением
Той пары с их баулами.
Шёл и думал:
«Почему их в метро пропустили?
Где у милиции бдительность?
Если им такие грузы возить надо?
Пусть такси нанимают.
Надо будет написать в газету или Лужкову.
А то я смотрю: всем всё по х…ю».
Дошли до Красной площади.
Ни добавить, ни убавить: сердце Родины.
Прошлись по ней пару раз, туда-сюда,
Красота!
Посмотрели и на стены и на Куранты,
А больше там и нет достопримечательностей,
На внешнем контуре.
Ведь всё самое интересное за стеною.
Но чтоб за стеной оказаться
Надо купить билет в кассе.
А там очередь до Марса.
Со всего света люди в Москву едут
Чтобы посмотреть на Кремль
И послушать о нём лекции.
Я уже во второй раз, когда здесь был,
Так решил:
Вот обязательно, в следующий раз,
Приеду сюда с самого утра.
Чтобы в кассу очередь занять.
И может быть уже к обеду
Буду гулять по палатам и слушать лекции.
И вот опять… вышло не как задумывалось.
Ну да ладно, в следующий
