рок.
Моя задача сделать саму возможность разрыва по живому крайне сложной, а то и невозможной. Хотя, может, и зря так надеюсь. Ведь резали СССР в политических целях. На экономику никто не смотрел. И что делать с Закавказьем пока не представляю. Рассадник коррупции и отсталости. И ведь на голодный паек их сразу не посадишь. Вой будет до небес. Так что зажимать, скорее всего, будет медленно, разрешая желающим работать на земле. И платить налоги официально. Пусть с их и привыкают жить.
Дивертисмент. Югославия. Одна из резиденций Тито
На рубленое лицо руководителя Югославии как будто наплыла глубокая тень.
— Кто есть этот, Брежнев? Откуда он взялся? Еби га!
Его собеседник насторожился и поставил чашку с кавой на столик. Было тепло, и они сидели на террасе. Александр Ранкович, бывший глава МВД, нынче верный соратник Тито и выбранный в прошлом году вице-президент приехал по первому зову.
— Что ты имеешь в виду, Иосип?
— Это совсем другой человек, Лека! Не тот, с которым я общался раньше. Это я чую, как опытный зверь. Ты меня знаешь. Только Ильич еще больший хищник. И мне… страшно.
Ранкович еле сумел скрыть удивление. Что такой случилось с их боссом? Он же не боялся выступить против самого Сталина!
— Ты… уверен?
Тито вскочил с плетеного стула и нервно заходил по террасе.
— Он видел меня насквозь, оставлял… некие знаки. Часть я разгадал, остальное мне не по силам. Ты видел, что он наделал в Берлине? Открыто послал американцев, как там у русских: «по матушке» и тут же начал проводить невиданные маневры у самой западногерманской границы. Ругал поляков Варшаве почем свет зря. Это мне они сегодня сообщили. Очень обиделись паны на него. Ильич походя ломает и крушит, все, что другие строили. Но у него, — Тито поднял палец, — есть собственный и крайне хитроумный план.
Высшие руководители Югославии замолчали, налили еще кавы. Ранкович осторожно поинтересовался:
— И что делать будем?
Президент усмехнулся:
— Что делать? Завидовать будем! — потом он посмотрел в глаза верному соратнику. — Готовься ехать в Москву, Лека. Обсудите вопросы сотрудничества в целом. Я пока смотаюсь в Австрию и провентилирую там одну проблему. Да ебига! Даже не три, а больше.
Ранкович всегда слыл сторонником сотрудничества с СССР, занимал в иерархии Югославского руководства консервативные позиции и противился курсу на либерализацию. И у него были связи в Москве.
— Завтра позвоню в посольство, чтобы они встретились с кое-кем.
Тито бросил испытывающий взгляд на Ранковича и кивнул:
— Действуй по обстановке! Передай ближнему окружению Брежнева, что принципиально я согласен. Пусть готовит встречу на Байкале.
Брови вице-президента поползли вверх:
— Почему на Байкале⁈ Это же в Сибири!
— Потому что там красиво. И чтобы наши лодыри оценили мощь и величину русских.
Ранкович помедлил некоторое время, затем решился на вопрос:
— Почему ты так быстро сделал выбор?
Тито нахмурился и буркнул:
— Чтобы потом не стало поздно, Александр. Не стало поздно. Что-то назревает…
Информация к сведению:
РСФСР терпела колоссальные убытки из-за программы «братской помощи» республикам, в которых строились всякие высокотехнологичные производства. Аборигены просто физически не могли на них работать, особенно это касается Армении и Грузии. Продукция Ереванского автомобильного завода — фургончики ЕРАЗ — ужасала, армяне не могли и не хотели даже правильно скрутить поставляемые им ГАЗовские агрегаты. Краска и грунтовка с производства разворовывалась, поэтому сгнивали они феноменально быстро. Руководители автопредприятий всеми силами старались откреститься от ЕрАЗиков.
Ереванский станкостроительный завод вроде как делал «клоны» тех же станков, что и другие заводы СССР, только качество там было… вот даже не знаю, как это сформулировать. Вместо подшипника могли воткнуть тряпку и набить её солидолом, про какие-то там допуски и посадки вообще говорить не приходится. Продукцию завода распределяли административным ресурсом, на этих станках никто и никогда не работал, так как это невозможно в принципе. До сих пор попадаются новые, тех лет, но они никому не нужны — это был изначально чермет.
ЭВМ «Наири» (Ереванский завод «Электрон») — это была вообще песня. Они никогда не работали, после доставки заказчик разбирал устройство, в котором нередко радиодетали были вообще не спаяны. Или спаяны, но абы как, от фонаря. Армянские микросхемы тоже меняли на русские, всё перебирали, по сути, делали заново. Тогда оно кое-как работало. То же самое выпускали и в Казани, эти ЭВМ ценились — они работали как часики.
И так далее, примеров хватает. У соседей было точно так же. Кутаисский автомобильный завод — собрать грузовик на базе агрегатов ЗиЛ-130 грузины не осилили. «Колхиды» тоже старались всеми правдами и неправдами не брать, ибо это было нечто совершенно неработоспособное. И с дичайшим уровнем качества.
В Прибалтике было чуть получше. Станки завода «Коммунарс» (Вильнюс) вполне себе ценятся, так как там на предприятии в основном работали русские. Местные тоже на заводах попадались и были культурной кавказцев. В Риге на ВЭФе тоже русские работали в основном, местные бибисы старались не перетруждаться и во всякой торговле и сфере обслуживания ошивались. В Средней Азии местные бабаи на заводах вообще не трудились, их, в общем-то, туда и не пускали. Так как их потолок интеллекта — погонщик ишака. Работали русские, их там было много, специально завозили, в 90-е большинство погибли или уехали. Промышленность как класс исчезла.
Впервые советские истребители поступило в Индию после соглашение от ноября 1963 года. Вместе с МиГ-21 СССР поставил вертолеты Ми-4 плавающие танки ПТ-76, причем на нормальных, рыночных условиях.
После второй индо-пакистанской войны стороны взялись за дело основательно, за три года индусы большое число новейших МиГ-21ФЛ, как поступавшие из СССР, так и собираемых на месте. Советские самолеты основательно потеснили французские «Мистер IVA» и британские «Вампир FB 52», шесть истребительных эскадрилий составили хороший аргумент для бесцеремонных соседей.
Долго не думая, уже в 1966-м индийцы начали лицензионное производство МиГов. Фюзеляжи и крылья изготавливали на авиазаводе фирмы «ХАЛ» в г. Насик, двигатели собирали на заводе в г. Орисса. Ракеты «воздух-воздух» и авиационные приборы производились в Хайдарабаде. В конце собрали первый индийский МиГ, в течение 1967-го лицензионные самолеты пошли в ВВС.
С выпуском лицензионных двигателей оказалось сложнее, только через три года наладили налажен их собственный выпуск, до той поры закупали советские. К концу 1970-го года локализация индийских МИГов составила две третих.
Глава 8
28 апреля. Москва. Старая площадь. Историческая текучка
Приехал в ЦК только к обеду довольный, как слон. Наконец, бесконечный
