— Мне они неизвестны, — без колебаний ответил Гонрад. — Я понимаю, куда вы клоните: в этом случае четырехглазой гостье пришлось бы покинуть замок. Но пока что народ лишь мечтает, а не злословит.
— Вот и хорошо. Гостья пусть лечит дальше, а там посмотрим… Посмотрим. Гонрад, есть ли еще интересные новости, кроме не-новостей о Рое и толков о целительнице?
Сенешаль замялся. Значит, ему придется сказать что-то, не очень похвальное для него. Но скажет — за это Гонрада я и ценил.
— Ваше величество, вы же помните историю с прогрызенной дверью?
— Да. Я не почувствовал, что в замок проник морф. Это зверь-одиночка, возможно, чей-то ит, ищущий потерянного друга. Я распорядился выследить его. Приказ исполнен?
— Не до конца, — виновато сказал Гонрад. — Мы выяснили, кто он: чукчук, достаточно молодой и проворный. Погоня закончилась ранами двух воинов — такими легкими, что не пришлось обращаться к целительнице. Но чукчук укрылся в старых погребах, возможно, успел вырыть там нору.
— Золотой тому, кто доставит его мне, — сказал я. — Дикий зверь не будет просто так стремиться в замок.
Если бы я сам пришел в старые погреба, то без труда понял бы, где скрывается наглый гость. Но дело короля — вершить правосудие, а не подменять ищейку.
— Все будет исполнено, ваше величество, — сказал Гонрад.
И тут в дверь резко застучали. Потом выглянул встревоженный телохранитель:
— Ваше величество, беда! Там целительницу отравили!
Я оттолкнул воина и помчался по коридору. В сторону ее кил… нет, все-таки клиники, как она ее называет. Сзади мчался Гонрад, несмотря на свой возраст, не отстававший от меня. Подозреваю, он, как и я, в одну секунду забыл и вороватого сотника, и чукчука, вырывшего нору в старых погребах.
Лидия:
Вашу ма-а-а-ать! Это не миндаль! Это какая-то местная вариация на тему синильной кислоты. Или цианистого калия. Да резекцию вам по самые уши! Отрава!
Если бы я съела чертов пирожок — все, прощай, мамочка. Но я успела проглотить только один кусочек прежде, чем почуяла подвох. Значит, шансы есть. Во-первых, немедленно выплюнуть то, что во рту. Во-вторых — не очень приятная процедура, но что поделаешь. Быстро выпить полведра воды со слабым раствором марганца, очиститься. У-у-у-у!!!
Не смотрите на меня так, дорогие пациенты. Доктору хуже, чем вам. Вы скоро можете его вообще лишиться.
Придется потратить на себя активированный уголь. Не станет меня, кто вас будет спасать, людозвери и людоптицы?
Пока я очищалась, испуганный Тайнис выгнал всех сегодняшних пациентов и растолок уголь. Я выпила и прилегла. Привкус миндаля исчез, будто и не было.
Остается только понять, что сейчас со мной: симптомы или психосоматика. Дыхание почти ровное, надеюсь, что так. Головушка не болит. Зато имелся симптом, о котором не читала: обильное слезоотделение пополам с жуткой злостью. Какого хрена вообще?! Притащили в чужой мир. Потом уволокли в дурацкий замок, из которого тут же пригрозили выгнать, если замуж не пойду. Теперь еще и травят?! Да на какого беса мне такие приключения?! Узнаю, кто нагадил, — лично налью в клизму скипидара! Если его тут не знают, сама произведу!
— Тайнис, принеси молока! — Голова все же кружилась, подташнивало. — И возьми вон на той полке порошок белой глины. Четыре ложки на маленький кувшин, как следует взболтай и дай мне.
Ох… чер-р-рт, неужели уголь не помог?! Слабость как будто нарастает, во рту появился горький привкус. Плохо дело.
Глава 30
Сквозь шум и звон в ушах до меня вдруг донеслось:
— Лидия, как вы себя чувствуете?
О! Его величество…
— Вы уже глюк или еще сами по себе? — заплетающимся языком спросила я, вогнав, кажется, нашего Тирана Сатраповича в недолгий ступор. Впрочем, он быстро опомнился, забрал у вбежавшего Тайниса кувшин с молоком и что-то спросил. А потом сел рядом со мной, налил белого в большую керамическую кружку, лично взболтал и поднес к моим губам. Ну кто я такая, чтобы сопротивляться?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Лучше? — спросил он минут через пятнадцать, когда молоко в кувшине кончилось, а мне все же слегка полегчало.
— Лучше, — тихо сказала я. И добавила: — Я хочу домой. Ни в одно место, уж простите, мне не уперся ваш мир, ваш замок и ваш замуж! Оглянуться не успеешь, как отравят.
***
Его величество опять оказался джентльменом. Он не обращал внимания на мою злость, даже не разгневался за дерзость, он просто заботился. Мне принесли несколько грелок, причем воду согрел король, щелчком пальцев. Он же устроил магическую вентиляцию — легкий ветродуй на уровне моего лица.
Сквозь дремоту я слышала результаты экспресс-расследования, произведенного королем. Мальчишка-посыльный с кухни бежал с корзиной теплых пирожков. В темном коридоре с ним столкнулся какой-то верзила, извинился, помог поднять пирожки, обдуть, положить в корзину. Мальчишка заодно признался, что до столкновения съел один пирожок на бегу.
— Твое счастье, что не после, — сказала я слабым голосом.
Король велел мальчишке вести его на место инцидента. «Похоже, он хочет допросить стены», — вяло подумала я…
Над головой что-то свистнуло, в стену вонзился дротик.
Что это? Покушения продолжаются? Нет, древко обернуто исписанным листом. Я даже встала с лежанки, осторожно-осторожно выдернула из стены перелетную иголку, развернула бумажку, прочитала.
«ГАСПАЖА ЦИЛИТЕЛЬНИЦА. МЫ ВАС АСВАБАДИМ ЭТОЙ НОЧЮ. БУДТИ ГАТОВЫ ВСВАЕМ ДОМИ ЛЕКАРСТВЫ И НИБОЙТИС!»
Ничего себе, освоила здешнюю грамотность. Даже ошибки понимаю. Кстати, это не деревянная стрела, это, кажется, чья-то игла. В смысле — какого-то животного. Судя по размеру — как минимум дикобраза. Это что, меня придет спасать стая диких ежиков?
Я повертела в пальцах импровизированную стрелу и еще раз внимательно ее осмотрела. Ну да, костяная, полая, расцветка вполне дикобразья… О, а в тот конец, что пошире и с дыркой, напихано что-то типа оперения, только почему-то больше смахивает на шерсть. Знакомой такой расцветки. Как ветеринар могу сказать, что явно кошачья, а как нормальный человек с глазами и памятью — Локсова. Того, который четвероногая часть морфа.
«В лесу родилась елочка, а кто ее родил? Четыре пьяных ежика и Локся-крокодил».
Хорошая песенка, особенно если напевать ее вполголоса себе под нос. Думается под нее хорошо… и взбадривается. Меня уже даже не тошнит. То ли молоко с белой глиной помогло — абсорбировало остатки отравы, то ли отвлеклась так качественно, что вся психосоматика сгинула.
Значит, так. По мою душу явились спасатели. Вот прям сюда ночью и влезут, прям через окно. Через него же и меня умыкнут. Хм.
Что-то я подзадолбалась, если честно, выступать в качестве движимого имущества. Как-то я в своем мире привыкла к большей самостоятельности и инициативе, а тут где посадили, там и лечу. И вот что я по этому поводу думаю…
С одной стороны, молодцы, котята, не бросили. С другой — а мне какая, собственно, разница, где работать? У его величества, если рассудить здраво, материальная база получше будет, плюс спа. Зато в деревне: а) близко к месту провала в этот мир, вдруг обратно получится. И б) замуж не зовут. Только и исключительно потрудиться во славу здоровья местного населения. В шалаше на полянке… М-да. Как там организмик мой, травленный какой-то мерзкой мордой? Очухался? Вот кстати. В шалаше под дубом меня ни одна тварь отравленными пирогами и не думала угощать.
За этими мыслями незаметно пролетел остаток времени до глубокого вечера. Прием я отменила — у меня у самой больничный в связи с покушением. Король, ушедший допрашивать стены, не возвращался, видать, интересный у них там разговор получился. Тайнис какое-то время после того, как я его впустила, крутился-суетился вокруг меня, предлагал то водички, то еще молочка, пока у меня не лопнуло терпение и я не отправила его отдыхать.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Главное, чем темнее становилось за окном, тем я больше нервничала. Потому что ни фига не могла решить, надо ли мне спасаться. Вроде надо… ну дура не сообразит, какая тут связь между королевским замужем и отравленными пирогами. Так что это не последняя попытка. Плюс в сам замуж я все равно не очень, хотя вроде на второй-то взгляд тиран не такой уж и сатрап.
