Читаем без скачивания Золотой автомобиль - Енё Рейто

Богемное легкомыслие его опекунов касательно катастрофы с «альфа-ромео» понравилось Горчеву. Отчаянные ребята!

В гавани они разошлись. Молчаливый Другич так любовно хлопнул его по плечу, что головной убор слетел. Плевать, не беда! Сейчас он на свободе.

Первым делом Горчев пошел на главный почтамт выяснить, нет ли корреспонденции до востребования. Письмо, естественно, было. Горчев распечатал и… обомлел. Что это?

«Эдуард Б. Ванек, личный секретарь. Иностранный легион (Африка), Генеральное представительство, Оран, форт св. Терезы, филиалы: Алжир, Марокко, Фее и т.д.

Оран, от ……… 193…

Конто: Французский банк, счет No 1701. Телеграфный адрес: легион Ванека.

Его высокопревосходительству господину Лео Петровичу, директору. Оран, до востребования.

В моем ответе Вашему превосходительству от 18 сего месяца я имел честь, досточтимый господин директор, сообщить, что при проверке финансовых поступлений на мое имя я нашел открытыми следующие срочные платежи:

Мое повышенное жалованье с 1 сего месяца – 1000 франков.

Гонорар за представительство от 2 сего месяца – 8000 франков.

Итого: 9000 франков.

Учитывая, что упомянутый ответ мог ускользнуть от Вашего драгоценного внимания, нижайше прошу о скорейшей регламентации. Одновременно разрешу себе рекомендовать Вашему драгоценному вниманию следующее: мое зависимое положение в отношении французской армии настоятельно требует пересмотра. Убедительно прошу Вас явиться в роту, ибо в противном случае я буду вынужден, к моему огромному сожалению, продолжать службу, что может иметь для упомянутой армии весьма прискорбные последствия, а меня вынудит безотлагательно предпринять парадный или ускоренный марш.

Глубоко потрясенный Вашим запозданием, однако, к последующим поручениям постоянно и охотно готовый с предпочтительным и высочайшим уважением Ваш Эдуард Б. Ванек. Солдат и личный секретарь.»

Глава 16

1

Старая крепость Орана, воздвигнутая на высоком мысу несколько столетий назад, открывает, по мнению туристов, исключительный вид на море. Под изрядно разрушенными башнями и террасами находится примечательное «Подземелье султана».

Мавританский полководец Абу бен Маснир приковал здесь к стене свою неверную фаворитку, дабы столь радикальным способом удержать ее от искушений. Добился ли он своей цели, гарантировал ли таким манером верность дамы, – трудно сказать.

Никому еще не удалось вполне осветить тайны прошлого вообще, а неверной женщины в особенности. Туристы не очень охотно посещали подземелье, поскольку там процветали пауки, летучие мыши, сороконожки и зачастую попадались ужи.

Это место облюбовал Горчев с целью обменяться одеждой с господином Ванеком. Там они и встретились.

– Прошу вас не очень обижаться на мое опоздание, – Горчев протянул Ванеку руку. – Обстоятельства оказались сильней меня, но я хочу верить, что вы получили хорошую компенсацию.

– Полагаете, деньгами можно все вознаградить?

– Да, – скромно признался Горчев, – я именно так и полагал.

Господин Ванек печально кивнул:

– И оказались правы.

– Теперь я надену вашу униформу и пойду в роту. Вы лицо штатское, вас преследовать не станут. Меня же они выслать не имеют права, в крайнем случае привлекут к ответственности за долгое отсутствие.

– Хочу поставить вас в известность, что люди там знают уйму интересных вещей, – информировал шефа господин Ванек, доставая всякую всячину из карманов. – Есть там учитель танцев – он постоянно рассказывает о художниках, однако же человек не бесполезный, поскольку хорошо разбирается в названиях животных. Капрал почему-то имеет зуб на супругу главного лоцмана в Галаце, а сержант вас просто убьет, если вы не назовете его цикадой – царем зверей. Это самое главное для вас. Время от времени вы можете встречаться с индусским бродячим учителем гимнастики Мегаром – этот может вас поколотить из метеорологических соображений. Но постепенно привыкнете.

Ванек между тем разделся, и Горчев облачился в его униформу. Брюки застегнулись где-то на уровне подмышек, а мундир разошелся широким плащом. Но это еще полбеды. С господином Ванеком дело было похуже: в процессе натягивания полотняные брюки Горчева разорвались пополам.

– Ждите меня здесь, – приказал патрон. – Я у первого же старьевщика раздобуду для вас какую-нибудь одежду.

Господин Ванек нахмурился:

– Я проведу тягостные недели, прежде чем вы соизволите вновь меня посетить.

– Не говорите глупостей. Хорошенького вы мнения обо мне! Будьте уверены, через минуту я здесь, – экспрессивно проговорил Горчев и исчез.

Целую минуту господин Ванек провел в полной уверенности. Однако после двух с половиной часов уверенности у него поубавилось. И когда опустились сумерки, он решил поискать контактов с внешним миром. Он вышел с курткой Горчева – единственной оставшейся у него вещью – и принялся оной размахивать. Некая норвежская дама в цветущем возрасте, но с легкими признаками увядания – бальнеолог по специальности, – проходя мимо с фотоаппаратом, упала в обморок.

Два дня с ней обращались как с жертвой солнечного удара, поскольку она так и не смогла объяснить, что произошло. Вслед за норвежской дамой прошли девочки из сиротского дома; их учитель пения, поглядев на господина Ванека, набросился на него и обломал об несчастного свой зонт.

Измученный и убитый горем господин Ванек снова уселся на каменную скамью в неменьшей тоске, нежели меланхоличная султанша, которая в неволе начала полнеть.

Он уже решил было остаться здесь и, в ожидании Горчева, попробовать питаться сырым змеиным мясом, как вдруг его забрал патруль по доносу учителя пения. Когда его, покрытого конской попоной, босиком, но в наручниках, повели в форт, напоминал он картину одного сумасшедшего художника под названием «Отшельник, схваченный на месте преступления». Ему стало ясно, что чистосердечное признание здесь не поможет. Во-первых, выдав Горчева, он лишится денежной компенсации за страдания, а во-вторых: кто примет всерьез эту историю?

В арестантской камере он первым делом увидел Мегара, который монотонно стукался лбом о пол. Господин Ванек тихо уселся в угол. И когда турок на секунду повернулся, Ванек со смиренной улыбкой заверил его:

– У вас есть время. Побои мне не к спеху, упражняйтесь на здоровье, господин помешанный…

2

Что же произошло с Горчевым? Почему он забыл о своем многострадальном секретаре?

В двух словах: из-за великолепного вида на море. Ах, если бы с террасы старинной оранской крепости не открывалась столь широкая панорама, столь живописное зрелище портовой жизни, не довел бы несчастный секретарь до нервного шока норвежскую специалистку по бальнеологии, а учитель пения не сломал бы свой зонт.

Кроме того, стремления нескольких порядочных и непорядочных людей изменили бы свое направление, борьба за трон Абе Падана и португальца Дизара привела бы к обратному результату, а история народа Ифириса сложилась бы иначе.

Горчев только на момент задержался у балюстрады террасы и тотчас установил, что пристань, у которой пришвартовалась «Республика» и рядом с ней «Акула», расположена как раз под ним. На пирсе возле «Республики» он сразу узнал Маэстро по седой голове и широким плечам, разглядел рядом с ним Другича и Рыбца, а чуть подальше Приватного Алекса. Возле них стоял чиновник в круглом кепи и рассматривал бумагу, полученную от Маэстро, – документ на фрахт, очевидно.

Горчев взволнованно следил. Вот заработал один из кранов, цепи опустились в грузовой трюм «Республики», затем появился груз. Автомобиль, покрытый брезентом.

С высоты балюстрады хорошо различались колеса. С моря шел густой туман.

Автомобиль слегка покачивало на цепях…

Горчев ничего не мог понять, но сердце его отчаянно колотилось.

Четырнадцатикаратовое авто – кричал внутренний голос, но ведь это чушь! Он собственными глазами видел, как машина упала в море. Невероятно. Значит, за это время что-то произошло. Горчев побежал… Между тем солнечное сияние померкло, огромные клубы тумана наплывали с моря, обволакивая улицы, дома, прохожих…

Бедный Ванек! Что с ним будет? Ладно, ему он успеет помочь потом. Сейчас решается судьба автомобиля…

Горчев добежал до пирса. Издали он увидел бандитов, идущих вдоль мола к берегу, и спрятался за дверьми склада. Бледные огни дрожали на гладком черном асфальте, и удушливый пар, исходящий словно из адской бездны, пожирал все вокруг.

Рабочие кричали, цепи скрипели, портовый кран с пронзительным и усталым скрежетом опустил груз. Авто уже стояло на пирсе, и Другич снимал брезент.

Гафироне сел за руль и завел мотор. Сердце Горчева стучало в такт мотору.

Подъехало какое-то такси, и в ярком свете фар заблестел кузов машины. Иван не сдержался: черт возьми! Голубой, мощный «альфа-ромео» тронулся с места, высоко разбрызгивая грязь. Это было четырнадцатикаратовое авто.