Они двигались вперед, подгоняемые эхом криков рыбы-собаки, все еще отражавшимся от утесов и стен храма, и вскоре миновали спокойные воды пролива между островами. В открытом море вовсю гуляли волны, и Кэнди в душе порадовалась — за себя и всех остальных — тому, что конец их пути уже наверняка близок. Ей страшно было даже помыслить, что могло случиться, не встреть она по счастливой случайности карточных игроков. Уж она-то сама непременно бы утонула, несмотря на все заверения Хвата, что на маму Изабеллу можно положиться.
Морские прыгуны свернули влево, и тут Кэнди окончательно запуталась. Небо, начинавшее было светлеть, снова сделалось темным. Впереди, невдалеке от того места, где находились путники, сгущались синевато-серые облака тумана, сквозь которые проглядывали звезды. Робкий луч света, который она прежде приняла за начало утренней зари, оказался всего лишь кратким ее проблеском. Теперь над морем опять сгущалась тьма.
Что же до морских прыгунов, то для них, казалось, не было ничего приятнее, чем эти явные признаки приближения ночи.
Пью, не скрывая своей радости, принялся вторить ритму прыжков по волнам громким пением. Он пел на мотив песенки про рождественскую елочку, только вот слова были совершенно другими:
Ах, бедный я!Прощай, моя Моржественская елка!Злодей тритон ее укралИ все плоды с нее сожрал,Все ветки, все иголки!Ах, бедный я, Прощай, мояМоржественская елка-а-а-а!
— Ну и как тебе моя песенка? — осведомился он у Кэнди, переведя дух.
— Слова немножко странные. Но вообще-то она ничего. Довольно... оригинальная.
— Так я тебя ей живенько выучу! Будешь ее напевать, бродя по острову Вебба Гаснущий День, чтоб местные жители думали: «Ага, так она одна из нас!»
— Неужели это такая популярная песня?
— Представь себе, — по обыкновению брюзгливо процедил Джон Змей, — представь себе, да.
— Ну тогда мне непременно нужно ее выучить, — сказала Кэнди, радуясь возможности сказать хоть что-то в пику вечно недовольному Змею.
— Начнем же! — скомандовал Хват. — С самого начала. Все вместе!
Путники, за исключением Змея и Удальца, дружно затянули песню, и Кэнди быстро выучила слова. Когда хор готовился повторить куплет в четвертый раз, Пью потребовал:
— А теперь, пожалуйста, мисс Квокенбуш соло.
— Ой, у меня не получится...
— Ой, еще как получится! — передразнил ее До-До. — Мы так долго тащили тебя на своих плечах! Неужто ты откажешься отблагодарить нас песенкой?!
Кэнди нечего было на это возразить, и она исполнила свою первую в жизни абаратскую песенку. А тем временем туман впереди начал заметно редеть. Перед путниками простирался Сумеречный пролив.
— Славно. Очень славно, молодец, — похвалил ее Пью. — А теперь я обучу тебя другой песенке.
— Нет-нет, одной пока вполне достаточно. Может, как-нибудь в другой раз...
— Не думаю, что этот «другой раз» у нас будет, — сказала Тропелла. — Мы ведь почти никогда не пользуемся судоходными путями. Это небезопасно. Заснешь в волнах, тут-то тебя как раз и переплывет какой-нибудь корабль. Поэтому отсюда мы со всей возможной поспешностью вернемся в Кольцо Тьмы. Там куда спокойней.
— Напрасно вы так уверены, что никогда больше не повстречаете эту леди, — возразил прыгунам Хват. — Мне отчего-то кажется, что отныне наши жизни навек переплетены с ее жизнью. Знаете, есть на свете существа, которых нипочем не позабыть, если раз встретил, — настолько они значительные. Похоже, леди именно из таких.
Кэнди польщено улыбнулась. Слова Хвата пришлись ей по душе, хотя она и усомнилась в их правдивости.
Никто из путников не стал ни возражать Хвату, ни соглашаться с ним, и несколько минут после того, как он договорил, все хранили молчание. Туман впереди продолжал таять.
— Эй, послушайте! — встрепенулся вдруг Джон Хнык. — По-моему, я вижу Веббу Гаснущий День!
Туман теперь рассеялся без следа, и взору Кэнди открылся остров, куда они держали дуть. Правда, назвать это островом в привычном смысле слова было трудно. Невероятных размеров человеческая голова на могучих плечах из камня и металла торчала прямо из воды. На макушке гигантского изваяния высились башни, испещренные яркими квадратами окон. Свет, лившийся из них, лишь немного рассеивал окружающий полумрак.
— Переведи часы на восемь, — велел Хват, перегнувшись к Кэнди.
— Ничего не понимаю! Сперва начался рассвет, потом ночь настала, а теперь ты говоришь, чтобы я перевела часы на восемь.
— Так это потому, что мы находимся в Сумеречном проливе, — сказал Джон Хнык таким тоном, словно это должно было разрешить все недоумения. — Здесь всегда восемь часов вечера.
Кэнди от изумления утратила дар речи.
— Ничего страшного, — подбодрил ее До-До. — Вот увидишь, потихоньку ты начнешь во всем этом разбираться. А покамест просто плыви по течению. Так проще.
Пока Кэнди послушно переводила стрелки своих часов на восемь, прыгуны доставили их с Хватом к причалу Гигантской Головы острова Вебба Гаснущий День.
Сразу за причалом начиналась крутая лестница, которая, будто кровеносный сосуд, вилась по груди, шее и щеке головы-острова. Из окон и дверей находившихся наверху зданий лились потоки света. Из недр головы доносился несмолкаемый гул — звуки множества голосов, крики и смех, которые эхом отражались от поверхности моря.
— Итак, леди, — сказал До-До, — вот мы и прибыли.
Морские прыгуны свернули в небольшую бухту — подмышечную впадину гиганта. В бухте было тесно и суетно от множества ярко-красных суденышек: иные из парусных лодок выходили в открытое море, другие возвращались из плавания. На пристани толпилось множество народа. Прибытие в бухту четырех морских прыгунов с пассажирами вызвало среди собравшихся большой переполох. Отовсюду слышались громкие возгласы, взрывы смеха, улюлюканье.
На шум из недр Гигантской Головы спешили новые любопытствующие — взглянуть, что за тарарам случился в бухте. Среди новоприбывших мелькнули и несколько фигур, затянутых в официальную униформу.
— Полиция! — выдохнул Джон Хнык.
Братья принялись повторять это слово на разные лады:
— Полиция?
— Полиция!
— Полиция!!!
Хват повернулся к Кэнди и обеими руками сжал ее ладонь.
— Так скоро...
— Что-что?
— Мне придется покинуть тебя, леди. Так скоро.
— Из-за полиции?
— Да тише ты, девчонка! — возмущенно прошипел Джон Змей.
— Замолчи! — прикрикнул на него Хват. — Посмей только еще раз заговорить в подобном тоне с моей леди!
— С его леди! — фыркнул Змей с таким презрением, словно торопился в эти последние секунды перед разлукой выразить всю полноту неприязни, которую питал к Кэнди.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
