— Расслабляемся, ребята, — Йозеф заткнул пистолет за пояс. — Их шеф проверял нашего шефа. Сейчас подлетит вертолёт и избавит нас от двух центнеров геморроя.
Вертолёт — жёлто-зелёный портовый грузовичок — появился в оговоренное время, и минуты две летел параллельным курсом — демонстрировал добрые намерения — а потом повернул, снизился и завис над самым катером. Режняк ожидал, что сбросят трап, но из люка выпал легкий трос. Визитёр соскользнул на палубу, выпрямился — и у Режняка отлегло от сердца окончательно. Старший. Да ещё хорошего разлива — раз белым утром по верёвкам летает.
— Так, — громко, перекрывая шум вертолёта, сказал он по-немецки с австрийским акцентом. — Ну и кто из вас, умников, догадался вскрыть контейнер?
Режняк не без злорадства показал на Йозефа. Тот побледнел белее варка. Его автомат был заряжен свинцом, и если бы сейчас парень из команды «уборщиков мусора» надумал показать Йозефу место зимовки раков — тот ничего, ну совершенно ничего не смог бы возразить.
— Ладно, — махнул рукой варк, — пусть вам ваши хозяева примочки ставят.
Он покачал головой. Йозеф явно перестарался — по воздуху развороченный контейнер не потащишь. Но у мусорщиков был предусмотрен и такой вариант.
Варк что-то буркнул в микрофончик-«петлю». Из люка вывалился ещё один трос, потолще — с пакетом. Варк поймал груз, развернул металлопластиковый мешок.
— Грузите!
Сам он в это время занялся другим контейнером: подцепил его за «ушки» на тросик и помахал ребятам наверху кругообразно: дескать, сматывайте лебёдку.
Качнувшись, контейнер пополз наверх.
Серебро слиток за слитком кидали на металлопластиковый круг. Варк стоял и смотрел, скривившись, будто набрал полный рот хины. Ему, наверное, было плохо от одного вида этого металла.
Закончили. Варк — было видно, как он старается не морщиться (а ведь точно старый, иначе бы и близко не подошёл), застегнул молнию, махнул. Повернулся, посмотрел на людей — селезёнка Режняка опять ёкнула и поползла, куда не надо. Он поймал себя на том, что прикидывает, как дёрнуть катер, чтобы мусорщика снесло к борту, а там… Глупости, их просто перестреляют сверху.
Старший потёр лоб, заправил под бандану светлую, совсем белую прядь, взял под мышку титановый «термос»…
— Идите дальше вверх, — сказал он, — минут через пять с вами свяжутся.
Прихватил трос, вставил правую ногу в петлю, левой легко оттолкнулся от палубы. Вертолет пошёл вверх — казалось, что чёрная фигурка подталкивает его к облакам.
— Всё, — сказал Режняк. — Обошлось. У меня бутылка палинки вон в том ящике — глотните, ребята.
Через пять минут над ними прошел ещё один вертолет — на этот раз с эмблемой Boehringer Ingelheim на борту. Режняк совсем успокоился. То, что в этаком криминальном деле открыто задействовали вертолет, на котором словацкое правление летало в Вену, означало, что уже совсем все в порядке. Серебро ведь изъяли, чего паниковать-то?
Вертолет завис над катером так низко, что Режняк с трудом мог вдохнуть расходящийся из-под лопастей воздух. Двое контролёров спрыгнули прямо на палубу, безо всяких тросов.
— Где груз? — проорал один из них.
— Все в порядке, уже увезли! — с улыбкой прокричал Режняк.
* * *
Как и Дурак, Курт Майснер был старшим; как и Дурак — службистом и куратором бизнес-сектора, только Дурак застрял в звании капитана, налетев на «стеклянный потолок», а Майснер сохранил звание полковника, но должность, на которую его подвинули после гибели гауляйтера, была, по сути, майорской.
Дурак курировал словацкое отделение «Берингера» (а на деле обслуживал его) уже давно, дон Фадрико инициировал его лично. Майснер был чужак, птенец Литтенхайма. Но именно он, Майснер, занял место, на которое прочили Дурака, опять создав ту самую ситуацию «стеклянного потолка». И Майснер теперь расследовал кражу нелегального груза, числя среди подозреваемых Дурака, и оба знали, какова ставка. Дурак мог только тихо радоваться, что присланная Майснером на катер команда не то проявила поразительное хладнокровие, не то, наоборот, растерялась настолько, что не стала зачищать концы. Потому что теперь Режняк и охранники были живым, ну, полуживым, косвенным свидетельством его невиновности. Равно как и невиновности Шкртлика.
Но, очистившись от подозрений, Дурак стал подумывать о том, что вот если бы Майснер попал впросак, то очень может быть, что Дурак занял бы его место. Потому что ниже падать Майснеру некуда, второй прокол после убийства гауляйтера, и добро пожаловать на гильотину. Саботаж, конечно, исключался начисто — слишком высоки ставки; но если найти вора и предоставить его дону на расправу лично… Тем более, что местное ворье он знает много-много лучше Майснера…
Лучше б он этого не делал. Потому что дурной сон оказался двухсерийным. Первым обнаружился след наркотиков, которые СБ взяла-таки на таможенном складе. Вернее — обнаружились несколько пушеров, мелких оптовиков. Всех брали на улице, допрашивали в темноте, под химией, какое-то время держали в подвале — а потом выбрасывали обратно на улицу. Коленные чашечки, впрочем, прострелили только двоим. Ещё один деятель покрупнее был найден у себя дома — и уже успел основательно подразложиться. Сгоревший за три дня до налета маленький пакгауз оказался его складом.
С таможней вышло совсем легко: ящики с прихваченной у свежего покойника «пылью» на склад внес электрик — за две сотни евро и часы. Часы были совершенно чистыми. Электрик, увы, тоже. И одновременно отыскался вертолёт. Его попросту нагло взяли в аренду. Предъявив при этом документы. И даже не подумав потом зачистить свидетелей. Свидетели обижались, что вертолёт клиенты не вернули на аэродром, а бросили и отбили, где стоит — и вдобавок оказалось, что машина перекрашена в цвета портовой грузовой службы! Чип на документах оказался, конечно, чистой беспримесной липой — но вот изображение чиповладельца база данных опознала сразу, не икнув. Игорь Искренников, кличка «Трюкач». Старший-нелегал. Высококлассный домушник и медвежатник. По оперативным данным — в бегах. А ещё его опознал Режняк.
Засада была в том, что этот нелегал не мог иметь стаж больше трех лет. А такой молодой старший после восхода солнца не в состоянии даже пальцем шевельнуть и быстро проваливается в летаргический сон. И поднять его до заката практически невозможно. Этот же летал по тросу довольно поздним утром. Кто-то притворился Трюкачом? Резиновая маска? Пластическая операция? Или — то, о чем ходят легенды, то, над чем бьются и в компании ES, и в секретных лабораториях «Берингера» — генетическая трансформация? Наконец-то успешная?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
