Но выспаться ему так и не удалось. Среди ночи его разбудили, что его хочет видеть важный гость. Крисп терялся в догадках, не понимая кто бы это мог быть. Что не помешало ему одеться и приготовиться к встрече. Он спрятал кинжал под подрукавником, а меч положил перед собой на стол и в таком положение принял гостя. А вернее гостью. Увидев женщину с закрытым лицом, он удивлённо застыл. Но это удивление ни шло ни в какое сравнение с тем, что ему довелось испытать когда женщина открыла своё лицо.
— Фауста! — в изумление вскричал Крисп увидев лицо императрицы. — Ты ли это? И почему ты здесь, в лагере? Ты ведь должна быть в Византии? Император знает о твоём приезде?
— Нет, и говори тише, Крисп, — Фауста приложила палец к губам подчёркивая свои слова, а затем устремив на него глубоко нежный взгляд спросила: — Разве могла я оставаться в Византии, зная какая страшная опасность угрожает моему любимому Криспу?
— О чём ты, Фауста? — Крисп нахмурился.
— О том, что известно каждому в империи. Император страдает от проказы. Он завидует твоей красоте и славе. Он убьёт тебя и ты это понимаешь. Я же, — Фауста приблизилась к Криспу и едва слышно прошептала на ухо, — могу спасти тебя.
— Какой ценой? — отстраняясь от неё спросил Крисп.
— Цена зависит от товара, — Фауста устремила на него загадочный взгляд, — меня бы вполне устроил новый. Старый пришёл в негодность и лишь издаёт вонь.
— Я всё понял, — резко произнёс Крисп устремляя на Фаусту неприязненный взгляд, — но твоим мечтам не суждено сбыться. Я ничего не расскажу императору, но помни…причинив ему вред ты станешь моим злейшим врагом. Я не задумываюсь убью тебя. А сейчас уходи и никогда более не вставай у меня на пути.
— Ты глуп, Крисп, — вскричала в гневе Фауста, — я предлагаю тебе не только жизнь, но и трон Рима.
— Уж лучше слыть глупцом нежели быть похожим на тебя. А трон Рима мне не нужен!
— Ты умрёшь! — от бессильной ярости Фауста сжала кулаки и бросила на него испепеляющий взгляд. Ты умрёшь, Крисп. Твоё тело будет гнить и разлагаться если только его раньше сожрут птицы или дикие звери.
Фауста закрыла лицо и повернувшись быстро вышла из палатки. Крисп после её ухода только и мог, что качать головой. Эта женщина, вне всякого сомнения, опасна. Как для него, так и для отца. Но что он ещё мог сделать?
Несмотря на отчаянное положение, он не станет прикрываться Фаустой, чтобы спасти свою жизнь. Никогда. Крисп прямо в одежде лёг в постель повторяя последние слова Фаусты.
— Твоё тело будет гнить и разлагаться, — пробормотал Крисп закрывая глаза, — а ведь эта женщина вполне может оказаться и права…прошло несколько мгновений. Крисп уже засыпал, но потом…неожиданно вскочил с постели и во весь голос закричал:
— Великие Боги, а ведь она права. Фауста права…
На крик тут же вбежали обеспокоенные стражи.
— Приведите Квирина и…найдите мне Квинта Скапулу. Он мне тоже нужен.
Пока его приказ выполнялся, Крисп нервно ходил взад вперёд и постоянно повторял одни и те же слова:
— Да простят мне великие Боги! Да простят мне великие Боги!
Вскоре появились оба. Квирин выглядел донельзя заинтригованным. И неспроста. Приглашение ночью, когда днём не о чем было говорить, не могло не вызвать у него любопытства. Увидев лукавый взгляд Криспа, он понял, что у него созрел план. И не ошибся.
— Через три дня пойдём брать Хрисополь! — с места и не без удовольствия объявил Крисп. — Утром соберём совет, где каждый получит приказ. Вам же надлежит подготовить и осуществить самую сложную часть предстоящего сражения. Начнём с тебя Квирин, — Крисп устремил на него донельзя довольный взгляд.
— Позволь узнать, только мой легион пойдёт штурмовать город? — осведомился у него Квирин.
— Хватит и половины твоего легиона!
Квирин только и мог, что растерянно уставиться на Криспа. Тот расхохотался и похлопал его по плечу.
— Лезть на стены не придётся. Всё, что нужно — это подтащить камни и разлить масло. Вначале камни, а потом масло, — уточнил Крисп и добавил, — у них всё ещё свежо в памяти последнее сражение. Так что всё внимание они уделят маслу а камни попросту не заметят.
— Возможно, ты и понимаешь о чём идёт речь, — заметил внимательно слушающий Квирин, — но о нас этого сказать нельзя.
Квинт улыбнулся услышав эти слова и коротко кивнул соглашаясь со словами Квирина.
— На самом деле всё просто, — в глазах Криспа засверкали хитрые искорки, — из города ведут два выхода. Справа от нашего лагеря где тянется возвышенность в виде изгиба. И слева где нет ничего перед воротами. Нам нужно натаскать камни на эту самую возвышенность, которая справа от нас. В ночь перед сражением, мы легко спрячем среди них наши основные силы и что самое важное — лучников. Камни ко всему прочему ещё и станут отличным оружием. А слева разольём масло. Пусть думают, что мы хотим поджечь их. Если они будут так думать, наверняка выйдут там, где нам удобнее будет их уничтожить.
— Смысл всех этих действий? Мы что, собираемся их закидать камнями? — не без иронии поинтересовался Квирин.
— Нет, мы обрушим камни на их головы и нападём как только они выйдут из города!
— Выйдут из города? — Квирин расхохотался и уже с откровенной иронией поинтересовался. — С чего это ты решил, будто они откроют нам ворота?
Крисп оглядел молчаливого Квинта и ироничного Квирина, и только потом с непонятной для них улыбкой, 1 ответил:
— У меня есть предчувствие!
На рассвете одиннадцатого дня из отведённого срока для захвата города, императора разбудил своеобразный свист который могли издавать только катапульты. Этот звук известил его о начале штурма. Движимый любопытством, император вышел посмотреть на действия Криспа. Первый же взгляд заставил его испытать потрясение, подобно которому он прежде не испытывал. Катапульты били по городу ка кон и предполагал. Но не они стали причиной его потрясения, а…собственная армия. Она оставляла лагерь без его приказа. И не только оставляла, но и…бежала. Император только мог растерянно наблюдать за молчаливыми лицами которые мелькали мимо него. Зачастую у легионеров даже меча в руках не было. Они всё бросили и убегали. Император устремил взгляд на стены города. Ничего. Никакой видимой опасности. Происходящее совершенно сбивало его столку. Но то что последовало за бегством его армии привело в состояние полного оцепенения. Неожиданно… ворота города открылись и оттуда с дикими воплями стал выливаться людской поток. Многие из них кричали:
— Сдаёмся, сдаёмся! — и бросали оружие.
Император видел, как легионы Криспа прорвались сквозь обезумевшую толпу в город. Всё вокруг превратилось в сплошной кошмар, где все чего- то боялись и никто ничего не понимал в происходящем. Император смотрел на происходящее до той поры, пока у него не иссякло терпение. И тогда он вне себя от ярости закричал:
