дни, прошла. Теперь золотая осень, сквозящая в них, не предвещает ненастья.
— Как ты? — спрашивает Глеб.
— Хорошо, — отвечаю. И это не совсем правда. Мне не просто хорошо. Мне никогда не было настолько хорошо.
Он удовлетворенно кивает, наклоняется к губам и нежно целует. Теперь он не врывается в мой рот. Ласково ласкает языком, медленно и бережно подогревая желание. Поцелуй становится настойчивее, мужчина подминает меня под себя, накрывает горячим телом. В меня упирается его эрегированный член, и я вздрагиваю, вспомнив вчерашнюю боль. Инстинктивно начинаю ерзать, пытаясь отодвинуться от мужчины. Глеб тут же реагирует, отрывается от моих губ, заглядывает в глаза.
— Не бойся, больно не будет, — шепчет мне в губы.
Я замираю, сглатываю, пытаясь затолкнуть страх подальше. Киваю.
Глеб снова целует, просовывает руку между нами, сжимает грудь. Сладкий импульс простреливает тело, оседая в низу живота болезненной тяжестью. Сама того не замечая, тихонько постанываю в ответ на его ласки, поощряя мужчину продолжать.
Он осыпает поцелуями мое лицо, шею, ключицы. Когда добирается до груди, мое тело выгибается ему навстречу. Жар под кожей становится невыносимым, мне хочется больше. Но, стоит вспомнить боль, и я снова напрягаюсь. Глеб чувствует мою напряженность, возвращается к губам. Целует так сладко, что голова начинает кружиться. Вся комната растворяется в тумане, остаются только его поцелуи, прикосновения, ласки.
Сегодня мужчина другой. Он будто пробует меня на вкус, нежно и терпеливо. И я раскрываюсь ему навстречу.
Напряжение в низу живота становится почти невыносимым. Я ерзаю по простыням, не зная, как унять сумасшедшее возбуждение. Хочется ближе, ярче. Я сгораю в его умелых руках, а он снова и снова доводит меня до невидимой грани, за которой ждет что-то объемное и яркое.
Глеб целует мою шею, грудь, живот, снова возвращается к губам. И так бесконечно, по кругу.
— Пожалуйста, — умоляю его. Только бы прекратилась эта пытка, от которой все тело огнем печет.
Мужчина скользит губами, опускаясь к животу. Но там не задерживается. Разводит мои колени в стороны и целует внутреннюю сторону бедра, проводит горячим языком влажную дорожку по нежной коже. Из моего горла вырываются всхлипы, я с силой сжимаю простынь, но легче не становится.
Его губы касаются моих складок и меня прошибает электрический разряд. Язык ласкает меня там, а руки крепко сжимают ягодицы, не давая вырваться и прекратить чувственную ласку. Меня уносит, я сама не понимаю, что начинаю громко стонать и жалобно скулить, чтобы не останавливался. Но он и не думает прекращать эту игру. Удовольствие разрывается где-то в низу, там, где горячо и влажно, проносится по телу сладкой судорогой и рассыпается по венам фейерверком, сотрясая все тело мощной судорогой.
Тяжело дышу, медленно возвращаясь в реальность. Никогда не думала, что может быть настолько приятно. Я и раньше пробовала ласкать себя в душе. Но все это ни в какое сравнение не идет с тем, что испытала сейчас.
Открываю глаза и встречаюсь с медово-карим взглядом. Глеб ласково поглаживает мою кожу, которая снова млеет в его руках. Он не пытается получить удовольствие, хоть я и чувствую, как его возбуждение упирается мне в бедро.
— А ты? — спрашиваю охрипшим голосом. — У меня уже не болит, правда.
— Тебе нельзя, — шепчет, — нужно подождать, пока там все заживет.
Разочарованно выдыхаю, а Глеб ухмыляется, — точно так, как он это делал, когда мы только познакомились. Тогда меня это раздражало, теперь нет.
— Я закажу завтрак, — говорит мужчина, встает с кровати и одевается.
Он выходит из комнаты. Приподнимаюсь на руках, осматриваю комнату. Я ведь ни разу здесь не была раньше, так, только заглянула в первый день, когда Глеб предложил осмотреть квартиру. Просторная спальня, по размерам больше моей, обставлена просто и со вкусом. Вроде бы нет ничего лишнего, но и добавить ничего не хочется. Все на месте — шкаф, кресла, журнальный столик, небольшие тумбы по бокам от кровати. На полу постелен мягкий ковер.
Я бы сказала, что эта спальня подходит мужчине. Такая же лаконичная и комфортная. Сейчас мне даже странно, что за весь месяц, что я провела в этой квартире, ни разу тут не была. А ведь, я же сюда приехала, чтобы помогать ему в качестве сиделки, или помощницы, как он просил называть. Но так ни разу и не вошла сюда. Неужели, Глеб настолько легко переносил процедуры? Странно. А Вернер рассказывал какие-то ужасы.
Встаю с постели, осматриваюсь в поисках чего-то, во что можно было бы завернуться. Мой халат так и остался в ванной. Подмечаю в кресле футболку мужчины, быстро ее надеваю. Она довольно объемная и намного больше размером, даже Глебу она велика. На мне же висит наподобие небольшого платья.
Заправляю постель и выхожу из спальни. Мужчина на кухне готовит кофе. Когда я захожу, ставит передо мной кружку с ароматным напитком. С молоком, как я люблю.
— Спасибо, — говорю ему с улыбкой на губах, он кивает в ответ.
— Я взяла твою футболку, можно? — спрашиваю зачем-то.
— Тебе идет, — говорит Глеб, рассматривая меня. Так же, как делал это всегда.
Но сегодня все иначе. Между нами нет прежнего напряжения.
Это последний день моей работы в качестве сиделки, мы оба об этом знаем. Изначально речь шла только об одном месяце. Завтра мне нужно будет вернуться в больницу, чтобы работать, как прежде. Хочу спросить мужчину о том, какие у него планы. Но не решаюсь. Боюсь услышать, что теперь он собирается вернуться в свою прежнюю жизнь, в которой мне однажды уже пришлось не на долго оказаться.
В квартиру звонят, это доставка еды из ресторана. Глеб встает из-за стола, идет открывать. Возвращается с пакетами, в которых заботливо разложен по контейнерам наш завтрак. Мужчина все это достает и расставляет на столе.
Мы завтракаем, болтаем о всяких пустяках. Но главный вопрос, о том, что будет завтра, я так и не решаюсь задать. И Глеб молчит об этом. Ведет себя, как обычно. Сначала завтрак, потом мое обучение. Сказал, что секс ничего не меняет, он будет и дальше меня учить. И я подчинилась. Слушаю его, как прилежная ученица, стараясь запомнить все, о чем он говорит.
Утром просыпаюсь от будильника. Пытаюсь выбраться из захвата рук мужчины, которыми он оплел мое тело во сне.
— Куда? — хрипит он сонно.
— Мне на работу пора, — говорю ему шепотом.
— Ты работаешь моей помощницей, забыла?
