мысли другой не допускал. Просто пока было слишком много вопросов. И этот ее побег. Снова. Я же как раз сегодня хотел поговорить с ней о ее отъезде. Продумывал некоторые варианты. И хотел посоветоваться с ней. Но нет. Самостоятельная такая. Все решила сама. Одна за двоих.
И чем больше я об этом думаю, тем активнее все мои давние внутренние демоны поднимали свои чудовищные головы. А душа раненным зверем проживала предыдущие сценарии, поднимая из-под ила глубоко спрятанных воспоминаний все самое болючее. Знала бы Ева, какие темные силы пришли в движение после такого ее поступка.
Пока они полностью не завладели мной, схватил ключи и помчался на машине за город. Хотел было поехать в свой дом. Но там все насквозь пропитано Евой — так сильно она и это место слились в одно целое. Гонял по трассе, пока немного не устал. Остановился у одного из баров. Хотел завалиться и напиться до беспамятства. Потом решил, что лучше в одиночестве. Терпеть не могу все эти случайные пьяные разговоры. Поехал домой….
Наверное на третий день моего беспробудного пьянства я лежал и тупо пялился в потолок, когда меня посетила гениальная, как мне показалось, мысль: «Если всем неприятностям и минусам, которые происходят в жизни, показывать средний палец, то в результате непременно получится плюс» Это умозаключение взбодрило меня и привело к пониманию, что надо завязывать жалеть себя и начинать разбираться.
Принял прохладный душ. Заставил себя поесть. Выпил все запасы минеральной воды, имеющейся в доме. Вышел на улицу — надо заставлять себя двигаться. Уже шагая по улице набрал Глеба. Мне надо было с кем-то обсудить ситуацию. С Демидом не мог. Точнее не представлял как. Он живет с Яной. И просить его ничего не говорить ей не совсем корректно. Не хотелось бы чтобы после всего, что они пережили, у них из-за нас с Евой возникали недомолвки. А ставить в известность мать Евы я считал несколько преждевременным. Сначала самим надо разобраться.
На мою удачу Глеб оказался дома и я, прихватив с собой еще пару бутылок минералки, направился к нему. Живем мы недалеко друг от друга (в отличие от Демида), пешком дойти можно свободно. А мне как раз полезно пройтись.
— Две бутылки минералки, — засмеялся Глеб. — Странный выбор для визита к старому другу. Даже не пиво. Что так?
Я тяжело вздохнул. Посмотрел на Глеба и вот совершенно честно не знал, что сказать. Но вид мой, очевидно, говорил сам за себя.
— Ладно-ладно. Минералка так минералка. Проходи. Рассказывай.
Мы расположились в гостиной чинно разлив в стаканы со льдом спасительную для меня минеральную воду. Глеб не задавал никаких вопросов. Ждал, что первым начну я. Что я и сделал после двух стаканов воды.
— У меня тут отношения завертелись, — начал я.
— Да мы так и поняли, когда ты практически пропал с радаров, — усмехнулся Глеб.
— Серьезно все, — продолжил я.
— Рад за тебя. Чего помятый такой тогда?
— Все сложно.
— Ты статусов в соцсетях перечитал что ли? — Глеб попытался разрядить обстановку.
— Нет. Просто действительно все сложно, — сказал и после продолжительной паузы продолжил.
— Девочка больше чем на двадцать лет младше меня.
Глеб присвистнул.
— Познакомились случайно, в клубе. Я поначалу пытался договориться с собой о том, что не надо мне вот это вот все. И пробовать не стоит. Но не смог. «Поплыл» не по-детски. Перед ней невозможно устоять. Ты бы ее видел. Хотя, ты видел.
— В смысле?
— В том смысле, что помимо того, что она намного младше и нет-нет, да в голову лезут разные мысли, оказалось, что это дочь Яны Вогель.
— Ева?!
— Да.
— А в запой ты ушел от того, что боишься гнева ее отца что ли? — Глеб, вопреки возможным ожиданиям не осуждал, а, похоже, забавлялся ситуацией.
— Да нет. С чего бы. Говорю же, все серьезно у нас. Было, как я думал.
— Стой, так она же в Германии учится?
— Вот отсюда и начинаются вопросы. По какой-то причине Ева слишком уж сильно парится по поводу вынужденного расставания. Я, конечно, тоже не в восторге. Врос в эту девчонку, если отрывать, то с мясом только. Но стараюсь сохранять оптимизм и искать решения. Для нее же отъезд оказался просто концом света. А тут еще новость, что я друг Демида. И с отцом ее знаком. Мы узнали-то только на дне рождения у Яны. Случайно там встретились. В общем, все это вместе так сильно на нее повлияло, что она не придумала ничего лучше, чем сбежать раньше времени в свой Дрезден. Оповестив меня при этом письменно, что разрывает отношения.
— Так может и правда — ну его. Стоит ли догонять? Оставь.
— Нет. Говорю же — серьезно все. С моей стороны на двести процентов. С ее — уверен, тоже. Не такая она, чтобы курортные романы крутить. И слишком уж грустила из-за разлуки.
Глеб выразительно посмотрел на меня, но ничего не сказал.
— Знаю о чем ты думаешь. Дважды верил и ошибался — чем сейчас не такой же случай?
Глеб едва заметно кивнул.
— Не знаю как объяснить тебе, но в этот раз все по-другому. И Ева другая. Вот просто чувствую это и все. И разобраться бы, почему так боится. Связаться со взрослым мужиком не побоялась. В отношения серьезные окунуться решилась. А расстаться на время не смогла — «не верю в отношения на расстоянии», — процитировал, показывая пальцами кавычки.
— Я расскажу тебе, — удивил меня Глеб неожиданным заявлением. — Не мой секрет, но мне кажется напрямую почти тебя касается. Да и не секрет вовсе, если так посмотреть. Светлана рассказывала, которая подруга Яны и крестная Евы. Переживала за крестницу, поэтому поделилась.
Я удивленно уставился на друга, несколько шокированный тем, насколько наши с Евой взаимоотношения тесно вплетены в родственные и дружеские связи между нашими знакомыми.
— Она встречалась с парнем. Азиатом. Не помню точно, но то ли кореец, то ли китаец. Не суть. В общем, любовь-морковь, все дела. А потом он уехал в Сингапур. Вот, точно, сингапурец он. Она уже чемоданы паковала, собиралась за ним следом. Света и Яна сильно переживали из-за этого, мол уедет так далеко, а как там сложится, кто знает. Но парень через какое-то время сообщил ей, что там он ее не видит рядом с собой. Сам возвращаться не планирует. Отношения на расстоянии — чушь, в которую он не верит. В общем, адьес, детка, все было супер, но на этом все. Света, как обычно в своей манере, — нежно усмехнулся друг, — бурно
