вздрогнули от прикосновения. Ласковое поглаживание было таким невинным, а мурашки рванули по коже, и сердце зачастило в груди. Я повернулась к Эйдану, встретила его серьезный взгляд, и все вокруг словно померкло. Даже болтовня дам доносилась как будто из-за стены.
— Истинная любовь…
— Сплетенный союз…
— Как же вам повезло…
Поначалу я думала лишь об обидах, после — о пяти потерянных годах, но ведь нам и правда повезло, дважды: встретить друг друга, обрести снова… Мы еще можем заполучить свое счастье, если только удастся перешагнуть прошлое, разделившее нас точно река, и пойти дальше.
Но Эйдан, как выяснилось, не любитель мостов. Он убрал руку, и я смогла вновь сосредоточиться на беседе.
— Наш край расцветет! — восхищенно воскликнула Лилиан.
— Поскорей бы, — вздохнула Хелия. — А то сил нет смотреть, как чахнет земля.
— Погодите, — встряла я в разговор. — Если Джиневра сол Гир не была артефактором, то как она смогла сделать вам такие подарки?
— По сути их подарил дом, — сказала Лилиан. — Она попросила — дом сделал.
— А вы, Малин, разве не наладили с ним контакт? — с ноткой ехидцы спросила Присцилла. — Джиневре он ни в чем не отказывал.
— Ох, я так скучаю по нашей подруге, — вздохнула Хелия. — И по башне тоже. Вы не планируете устроить прием? В честь свадьбы и возвращения.
— Нет, — коротко сказал Эйдан.
— Пока что дом не готов к приему гостей, — попыталась я смягчить его отказ. — Дамы, вы ведь были лучшими подругами Джиневры сол Гир, возможно, вы знаете, что произошло пять лет назад? Как она погибла?
По голубой гостиной пронесся дружный вздох.
— Она исчезла, — сказала Хелия.
— Дом даже не дал с ней проститься, — с укоризной произнесла Лилиан. — Только вмиг пожелтел и сбросил листья в знак траура по хозяйке.
— Аделина сказала, что она умерла, — буркнула Присцилла, и спицы замелькали в ее руках с удвоенной скоростью.
***
Я вышла из дома Хелии со странным чувством, будто что-то упустила. Что-то важное промелькнуло в разговоре, как серебряная чешуя рыбки в толще воды, и скрылось на дне. Поклонник Аделины, пьяный кучер, горгулья… Увы, про обстоятельства смерти Джиневры мы ничего не узнали. Зачем только она показала эту сову? Может, артефакты ее подружек что-то значат? И что теперь, отбирать волшебные стельки у Лилиан?
— А что с мостом? — спросила я, повернувшись к Эйдану. — Он правда был плох? Или у тебя личная неприязнь к горгульям?
Сол Гир неопределенно пожал плечами.
— Я построю новый, — пообещал он. — Лучше прежнего.
— Можем построить мост вместе, — предложила я. — Если хочешь…
— Хочу, — тут же кивнул он. — Нам бы не помешало поработать в связке. Если ритуал Кормилицы не поможет, придется провести другой. Ты когда-нибудь практиковала Попону?
— Да.
— В скверне?
— В первом круге, возле самой межи.
— С кем?
— С таким же практикантом как я. К чему этот допрос?
— Это к нему ты шла в сплетенную ночь?
Я помолчала, глядя в глаза, где расцветала густая зелень. Врать не хотелось. Между нами и так было слишком много лжи. Но и отчитываться перед сол Гиром я не считала нужным.
— А ты ни к кому не ходил за эти пять лет? — спросила я.
Эйдан молча открыл передо мной дверь кареты. Но холодный ветер дохнул в шею, и я обернулась. Три подруги в окне синхронно подняли руки, помахав на прощание, и мне почудился хорошо отрепетированный спектакль. Можно ли вообще верить их словам?
\
Основы ритуалистики. Экзаменационный вопрос №9. Ответ Эйдана сол Гира. Второй год обучения.
Попона — парный ритуал, основанный на гармоничном взаимодействии мужской и женской магических энергий. Его ключевая особенность — избирательное уничтожение скверны без вреда для чистых форм жизни. Рекомендуется использовать на землях возле межи, а в глубине скверны смысла в этом ритуале нет — там лучше жечь без разбора, чтоб ни одна гнилушка не прошмыгнула.
Однако есть нюанс. Уровень воздействия должен быть приблизительно равным. Если мужчина сильнее, то он рискует уничтожить все подряд. Если сильнее женщина, то под ее щитом может укрыться и скверна. Необходимо полное доверие и баланс.
Я в любом случае сильнее, поэтому мне лучше работать в связке с кем-то близким. Очень близким. Чтобы чувствовал ее, как себя. Так что если будете ставить меня в пару, то выбирайте Труди, Аннабель или Хелену. С ними у меня гармония.
Глава 12. Два берега
Возле реки было тихо. Не гудели жуки, не чирикали птицы. Ветер гнал по воде рябь и желтые листья, и здесь особенно остро ощущалась неправильность того, что происходило с некогда цветущим Сол-Гиратом.
Огромная башня высилась на другом берегу, растопырив голые ветки, точно гигант, воздевший руки в молитве к жестоким богам. Может, боги услышали — и поэтому я здесь, с брачным браслетом на запястье, а вовсе не потому, что Эйдан до сих пор меня любит… Он изменился, но и я стала другой. Он полюбил невинную доверчивую девчушку, но ее больше нет.
Я подошла к берегу, глянула в воду, пытаясь рассмотреть свое отражение. Ветер унялся, и поверхность разгладилась, точно по реке провели ладонью, а я, вскрикнув, отпрянула. Со дна выглянуло чудовище, порождение скверны, носатое, серокожее, страшное, с черными провалами глаз и лопухами ушей…
Эйдан оказался рядом в то же мгновение. Наклонился к воде и сказал:
— Это горгулья. Возможно, которая Филипп, покойный муж одной из бабулек. Той, что в желтом, со стельками.
— Ее зовут Лилиан, — сварливо напомнила я и, переведя дыхание, вновь сделала шаг к воде.
И точно, горгулья. Вернее, ее голова. Через толщу воды угадывались и обломки моста, и перила, и разбитый фонарь. Эйдан закатал рукава, пошевелил пальцами, будто перебирая невидимые струны мироздания.
— Погоди, — попросила я, накрыв его руку.
Как корневой маг сол Гир обладал огромной силой и мог бы выстроить и мост, и плотину. Но надо ли?
