― поправляю я.
– Точно – невеста. Красивое колечко. ― Марисса указывает на мою руку и инстинктивно мне хочется ее спрятать. ― Марисса Уинторп, ― представляется она, улыбаясь еще шире – очевидно, наслаждается моим дискомфортом.
– Я знаю, кто вы, мисс Уиторп, ― сухо произношу я, давая понять, что ДЕЙСТВИТЕЛЬНО знаю.
– Мы все очень рады, что Айден вернулся в фирму. ― Она или делает вид, что не заметила моей неприязни, или… Нет, она точно все поняла. ― Бедняжка, столько ему досталось! Потеря любимой кого угодно сломает.
Ее речи сладкие, как мед, но он лишь скрывает яд в ее голосе. Если она хотела задеть меня, упомянув Николь, ей это удалось.
– Мисс Уинторп, Айден и правда многое пережил, и ему тяжело пришлось, но… ― Я делаю шаг к ней и, не дрогнув, смотрю в злые глаза, ― он не станет искать утешения у вас между ног.
И пока она не опомнилась, покидаю уборную.
Вот так, сучка. Тебе лучше навсегда забыть о моем мужчине.
Айден
Август
– Как же я завидую! Сидите здесь такие загорелые – бесите только! ― ворчит на нас с Каей моя сестра и все за столом начинают смеяться. ― Тоже хочу в отпуск! ― жалуется Джема. ― Но малышке Эмме надо еще немного подрасти. Да, сладенькая?
Она щекочет дочку в животик и девочка заливисто смеется. Сегодня моей племяннице исполнился год, в честь чего вся наша семья собралась в доме у родителей. Мы с Каей только несколько дней как вернулись из медового месяца, который провели на юге Италии.
Теперь эта девушка – моя жена, и, черт возьми! я чувствую себя двинутым от счастья.
Если это возможно, я люблю ее еще больше.
– Вообще-то, Эмма уже достаточно взрослая для небольшого путешествия, ― замечает моя мама. ― Для этого не обязательно лететь через весь океан.
– Думаешь? ― Глаза Джемы загораются надеждой, и они с мамой принимаются обсуждать возможные варианты отдыха в пределах страны.
Я знаю, что моя сестра души не чает в дочке, но Эмма очень активная девочка и Джема устала.
Мой отец пожарил отменные стейки, обед удался вкусным и сытым – свежий, летний воздух и еда клонят меня в сон. Надо размять ноги и прогнать эту сонливость.
Я поднимаюсь и протягиваю руки к племяннице.
– Давай ее сюда – мы с Эммой немного прогуляемся.
Джема улыбается, передавая мне Эмму. Племянница тут же хватает меня за волосы, лепеча что-то на своем собственном языке, и я смеюсь.
Мой взгляд встречается с глазами Каи и я вижу тепло в них.
Впервые, когда я взял Эмму на руки, мои родные, казалось, все разом перестали дышать. А я делал все, чтобы скрыть, как сильно нервничаю. Но постепенно – и на это потребовалось время – дети перестали пугать меня.
Теперь даже мысль о том, что у нас с Каей могут быть свои дети не вызывает во мне ужаса.
Мы с Эммой углубляемся в сад. Я несу милые пустяки, целуя и щекоча ее, а наградой мне служит ее радостный смех. Только недавно малышка научилась ходить и, перебирая своими маленькими ножками, пытается от меня убежать.
Я делаю вид, что никак не могу догнать ее, чем веселю еще больше.
Знаю, что вся наша семья наблюдает за нами. Они все еще иногда тревожатся из-за меня – особенно мама. Но я в порядке, и теперь это не просто слова, чтобы успокоить близких. Я чувствую мир внутри себя, и хотя работать еще есть над чем, знаю, что все будет хорошо.
– Я тут подумал, ― начинаю я, когда мы с Каей бредем по саду. Джема унесла Эмму на послеобеденный сон и мне хочется немного побыть наедине со своей женой.
– О чем?
Я останавливаюсь и оборачиваюсь к ней.
– Хочу, чтобы ты родила мне ребенка.
Ее глаза округляются от изумления, и я ее не виню. Мы больше не поднимали эту тему после того разговора в доме ее деда прошлой осенью.
– Или двух. А может и трех. Или даже…
– Стоп! ― Она смеется, прикладывая ладонь к моим губам. ― Давай для начала на одном остановимся.
Смотрю на нее с нежностью и улыбаюсь.
– Да, давай для начала одного.
У нас с ней впереди целая жизнь. Будущее пока еще тайна для нас, но его наступление меня больше не пугает.
ЭПИЛОГ
Кимберли
Я разворачиваюсь к барной стойке, и мой взгляд встречается с глазами Тео: темными, откровенными и такими бесстыжими – они наблюдают за каждым моим движением.
Прихватываю зубами нижнюю губу, двигаясь под музыку эротично и соблазнительно. Каждое движение моего тела – обещание. Рай и ад в одном флаконе.
«Ты знаешь, что можешь получить», ― словно поет оно. ― «Ты уже попробовал и теперь это твой наркотик».
Я играю с ним. И очень рискую. Но нет вероятности, что смогу устоять, и положу этому конец.
Я даю себе обещание, что сделаю это. Однажды.
Однажды я скажу ему «нет». Однажды мой пульс останется спокойным, когда он подойдет. Однажды мое тело перестанет откликаться на его близость. И однажды жар больше не будет вспыхивать внутри, достаточно ему только обратить на меня свой взгляд.
Однажды, но не сегодня.
Потому что то, что происходит между нами двумя – слишком хорошо, чтобы от этого отказываться.
«Мы всего лишь используем друг друга», ― напоминаю себе.
Тео пьет. Этим вечером на нем черные джинсы и черная футболка с v-образным вырезом. Татуировка с ящерицей выглядывает из-под короткого рукава.
Сегодня он не при исполнении. Он здесь ради меня. Для того чтобы трахнуть меня. Это то, что ему нужно. Всегда.
Ах, да – еще информация о моем отце, хотя он и не признается в этом.
Мне хочется подразнить его – мне нравится делать это, поэтому я почти висну на парне, который липнет ко мне. Я использую этого незнакомца, как шест, извиваясь перед ним, но для меня он интересен только в качестве приманки.
Тот, кто нужен мне, продолжает бесстрастно смотреть, а между тем его стакан постепенно пустеет.
Я знаю, что под маской непрошибаемости и контроля скрывается буря. Я вижу ее; чувствую всякий раз, когда он берет меня.
Я ощутила эту необузданность в тот же момент, когда впервые его увидела. И чутье меня не подвело.
Музыка сменяется на что-то слишком быстрое и драйвовое – мне такое не нравится. Мой партнер пытается познакомиться, приходится обернуться к нему, чтобы отшить. Он неплох собой, но со мной
