Тила передала револьвер, а он задернул шторы.
В этот миг дверь открылась, и ночной лакей вместе с охранником вбежали внутрь.
Раненый американец катался по попу, держась за окровавленную руку и стеная.
Нож, которым он запугивал Клинта Викхэма, валялся неподалеку от него.
— Что случилось; сэр? — спросил охранник. — Мы услышали выстрел!
— Эти люди угрожали мне! — Мистер Викхэм указал на бандитов.
— Это ужасно, сэр! Не могу представить, как они пробрались в дом, — оторопел лакей.
Клинт Викхэм не слушал его.
— Позовите Бартона, — велел он, — и еще нескольких слуг. Пусть как можно быстрее идут сюда и захватят с собой халаты.
— Хорошо, сэр! — сказал лакей и удалился.
— Помогите, мне нужен врач… — стонал раненый бандит. — Мне очень больно, мне ну» жен врач.
Клинт Викхэм ничего не ответил.
Он прошелся по комнате и встал спиной к камину.
— Преступники, подобные этим, заслуживают самого сурового наказания, — произнес охранник. — Но мне очень любопытно знать, сэр, как они проникли в дом. И можете не волноваться, больше такое не повторится.
— Хочется верить! — криво усмехнулся Клинт Викхэм.
Вскоре появились несколько слуг, они, по-видимому, мчались сюда во весь дух.
Последним вошел Бартон.
Он выглядел довольно смешно в коричневой шерстяной пижаме.
Мистер Викхэм приказал слугам связать начавшего приходить в сознание бандита.
Второго, который корчился на полу, он жестом велел унести.
Тот продолжал стонать и клянчить, чтобы ему привели врача.
— Закройте их где-нибудь до утра, — распорядился Клинт Викхэм, — а завтра пригласите полицию, дабы их арестовали за покушение на частную собственность.
— Хорошо, сэр, — закивал Бартон, — так и будет сделано. — Мы все очень рады, что вы успели обезоружить их, пока они не успели причинить вам вред.
— Я тоже, — усмехнулся мистер Викхэм.
Он посмотрел на пол, где рядом со столом валялся еще один длинный нож.
— Эти ножи пригодятся нам как улики, — обратился он к Бартону. — И прошу вас передать мистеру Тренту, что я целиком возлагаю на него ведение этого дела. Да, мне бы не хотелось, чтоб мои гости узнали о случившемся здесь. Это может их испугать. Надеюсь, вы не будете распространяться — Конечно, сэр, — заверил его дворецкий. — Я скажу слугам, чтоб они держали язык за зубами, а Трент договорится обо всем с полицейскими.
— Спасибо, Бартон, — улыбнулся Клинт Викхэм. — Я знал, что могу положиться на вас.
— Конечно, сэр. — Бартон был польщен.
Приблизившись к двери, он обернулся.
— Может, вы чего-нибудь хотите, сэр? Я бы мог принести вам бокал вина или шампанского?
— Нет, спасибо, — остановил его мистер Викхэм. — Я лучше пойду посплю.
Дворецкий поклонился, а американец добавил;
— Теперь я могу спать спокойно, раз преступники пойманы и находятся под арестом.
— Будьте уверены в этом, сэр! — еще раз поклонился Бартон и вышел из комнаты.
Викхэм подождал, когда совсем стихнет звук его шагов, и, улыбаясь, раздвинул шторы.
Тила сидела в прежней позе на подоконнике.
Ее светлые волосы рассыпались по плечам.
От пережитого волнения она была немного бледна, в глазах все еще таился испуг.
Но, несмотря на это, она не смогла удержаться от улыбки, когда их взгляды встретились.
Клинт Викхэм обхватил ее руками и поставил на поп.
А потом, вместо того чтобы отпустить, еще крепче прижал к себе.
Тила пристально смотрела на него, ей хотелось сказать о своей радости: ведь с ним все в порядке и ничто ему больше не угрожает.
Но они оба все понимали без слов.
Она спасла его, и только это сейчас имело значение.
Он долго изучал ее лицо.
Затем его объятия стали железными, и, прежде чем она успела пошевелиться, попробовать оттолкнуть его, он уже целовал ее.
Он целовал ее жарко, неистово, жадно — такого она даже не могла себе представить.
Он целовал ее до тех пор, пока земля не исчезла у нее из-под ног, а комната закружилась вместе с ней.
Она была не способна думать, она могла лишь чувствовать и, движимая исключительно инстинктом, с горячностью отвечала на его поцелуи.
Этими поцелуями он завоевывал ее.
Он брал у нее то, что ему хотелось, не спрашивая разрешения.
Они уже начали задыхаться от поцелуев.
Тогда он приподнял голову и взглянул на нее хмельными от страсти глазами и с новой силой припал к ее губам.
Он вновь целовал ее, но уже нежнее и мягче, и ей казалось, будто ее душа, сердце и тело теперь в его власти.
Он отнял, у нее волю, и мысли исчезли из головы.
Остались лишь ощущения, такие же яркие и прекрасные, как во время созерцания фонтанных струй в лучах заходящего солнца.
Сотни маленьких звезд проникли в ее грудь, становясь маленькими кострами, и не давали покоя сердцу.
А он продолжал ее целовать, и она поняла, что, даже если после этого ей придется умереть, она ни за что не откажется от его пылающих губ.
Это была любовь, перед которой невозможно устоять, любовь, которую невозможно остановить.
Эта любовь разительно отличалась от того, что она предполагала раньше, что она слышала и читала, и даже от того, что представляла в своих мечтах.
Только одно она точно знала: она больше не принадлежит себе.
Глава 7
Потом Клинт Викхэм сказал:
— Я думаю, тебе стоит лечь и отдохнуть, любимая.
Они не разговаривали очень долго, да и не нуждались они в словах; им достаточно было видеть и осязать друг друга.
Она положила голову ему на плечо, и он нежно поцеловал ее лоб, нос, глаза, шею.
Легкая дрожь пронизала все ее тело, и он поцеловал ее в губы.
— Я люблю тебя! — произнес он. — Я люблю тебя очень сильно! А теперь иди спать, и пусть твои сны будут обо мне.
Тила молча смотрела на него, с трудом понимая слова, возвращавшие ее из рая, куда он вознес ее, обратно на землю.
Как будто понимая ее чувства, он взял ее за плечи и развернул лицом к двери.
— Мне кажется, — сказал он, — ты знаешь тайный путь наверх, где тебя никто не увидит.
Доедешь сама?
Она кивнула.
Он еще раз чмокнул ее в лоб.
Потом, отойдя в сторону, стоял и смотрел, как она скрылась в темноте коридора.
Не думая ни о чем, она медленно поднялась по узенькой лестнице, прошла по коридору мимо классной комнаты и, только дойдя до своей спальни, словно очнулась.
Занавески в ее комнате оставались раздвинутыми с тех пор, как она покинула ее ночью.
Девушка подошла к окну и взглянула на фонтан.
Звезды на небе уже начинали понемногу бледнеть, до рассвета оставалось совсем немного.
Скоро первые лучи солнца заскользят между деревьями.
