виду, что сильно лебезить перед тобой не буду. Если что-то понадобится — говори прямо.
— То есть после того, как ты меня к себе заманил, на гостеприимство можно не рассчитывать? — иронизирую я, избавляясь от туфель. — Где руки можно помыть, для начала подскажешь?
— Декораторша аж три толчка сюда втюхала. Толкай любую дверь — не ошибешься.
Размеры его жилища действительно впечатляют. Какая здесь высота потолков? Метров шесть с половиной, не меньше. И хотя наличие второго этажа напрашивается само собой, полиграфический магнат сделал выбор в пользу простора.
— У тебя очень интересная квартира. Вживую я таких еще не встречала.
— И чем она так интересна? — уточняет Жданов, небрежно скидывая пиджак на край огромного дивана[П1].
— Необычным интерьерным решением. Внушительная площадь и минимум мебели. Я думала, что такие квартиры в силу своей нежизнеспособности существуют только в интерьерных каталогах. Моя совершенно другая. Небольшая и забитая мелочами, накопленными годами.
Полиграфический магнат иронично на меня косится.
— Так ты барахольщица, что ли? Никогда бы не подумал.
— Я коллекционирую винтажную посуду, — поясняю я. — Из каждой поездки привожу как минимум одну чайную пару. В последний раз, например, на блошином рынке в Тбилиси купила совершенно потрясающую вазу.
— Видишь, как удачно мы с тобой друга на друга наткнулись, Люба. Ты любишь фарфоровое старье собирать, а я имею кучу места, где его разместить.
— Я бы предпочла пока так далеко не заглядывать, — мягко замечаю я.
— Вот как? А разве вам, женщинам, после первого секса не полагается о замужестве думать?
— Во-первых, секса у нас с тобой еще не было. Во-вторых, замужем я уже была и прекрасно чувствую себя, будучи предоставленной самой себе.
— Аккуратнее, инженерка, — ворчит Жданов. — Ты так все мои представления о противоположном поле сверху на голову перевернешь.
— Судя по тому, что ты стал все реже использовать слово «бабы», это уже случилось, — с улыбкой говорю я.
— Ох, Люба, никак не могу тебя раскусить. То стесняешься, как девственница, то дискутируешь на равных, что мало кому удается. Умеешь, в общем, заинтриговать.
— Я просто понемногу привыкаю к твоей своеобразной манере общения. А на равных разговаривать я привыкла со всеми.
— Вот оно что. — Он оглядывает меня с ног до головы, словно видит впервые. — А я думаю, чего меня к тебе так тянет? Оказывается, на здоровую личность нарвался. Вина тебе, кстати, налить? Или сразу глобус смотреть пойдем?
— От вина не откажусь. — Ободренная словами о том, что отлично держусь, я храбро удерживаю его взгляд. — Уж очень хочется посмотреть, как ты за женщинами ухаживаешь.
— А цветы и посиделки в модных жральнях ей уже не считаются за ухаживания, — бормочет Жданов, уходя туда, где предположительно находится кухня. — Тебе белое или красное?
— Белое, — откликаюсь я, оглядываясь по сторонам.
А моя посуда здесь и правда хорошо бы смотрелась, если пару стеллажей прикупить. Дизайнер безусловно хорошо сделала свое дело, но обстановка для квартиры, на мой вкус, получилась немного холодноватой. Напоминает склеп.
— Надеюсь, ты ничего против французского совиньона не имеешь. — Вернувшийся Жданов протягивает мне бокал. Красивая белая сорочка не демонстрирует ни намека на несовершенство живота.
Я машинально трогаю пуговицу на рубашке, отчего-то начиная нервничать. Вино в этом смысле приходится очень кстати.
— Не имею, — говорю, пробуя вино. Оно именно такое, как я люблю. В меру холодное, в меру терпкое. — У вас отличный вкус.
— Ты про выбор пойла? Ни хрена в нем не разбираюсь. Это мне всякие жополизы вроде вашего Шапошникова подгоняют, чтобы умаслить. Если хочу выпить — пью только коньяк.
— Так ты ведь в ресторане со мной шампанское пил, — напоминаю я.
— Это в виде исключения, Люба. А так терпеть не могу эту сладкую сивуху. Видишь, как сильно я к тебе неравнодушен.
— Твои комплименты — это отдельный вид искусства. Так сразу и не поймешь: то ли обругал, то ли похвалил.
— Все ты понимаешь, Люба. Иначе бы хер сюда приехала.
Не найдясь с ответом, я делаю еще один неторопливый глоток. Господи, неужели у нас действительно этослучится? Два года воздержания — все же приличный срок. Я уже и не помню, как интим происходит. В смысле, в какой момент двое понимают, что уже пора переступать черту. Я бы, пожалуй, еще в душ сходила. Белье на мне вроде приличное.
— Нервничаешь? — Взгляд Жданова задумчиво проходится по моему лицу.
— Есть немного, — признаюсь я. — А ты?
Не разрывая зрительного контакта, он подходит вплотную и забирает бокал. Его лицо оказывается близко к моему, отчего кровь как по команде приливает к щекам, а частота пульса удваивается.
— С чего мне нервничать? Красивая женщина рядом, дети по койкам не орут. С мужским потенциалом, как и говорил, проблем не имеется.
— Есть ведь и другие важные вещи, — от волнения я перехожу на шепот. — Например, взаимная химия.
— Химии у нас с тобой навалом. У меня с момента как мы сюда вошли брюки лопаются, а у тебя глаза вон как сверкают. Даже глобус доставать не пришлось.
С этим словами он убирает прядь волос мне за ухо и наклоняется близко-близко, так что я могу почувствовать тепло дыхания. Я каменею как статуя. Просто я давно не ощущала себя рядом с мужчиной вот так. Вернее, так ни разу не ощущала. Не слишком разумной, впечатлительной и влюбленной.
— Целовать будешь? — шепчу я, ощущая, как пересыхает в горле. — Или только смотреть?
— Буду конечно, — хрипловато откликается Жданов. — Соврал я тебе, Люба. Нервничаю рядом с тобой немного. Уж больно хороша ты. Обидно будет такую женщину проебать.
Ну вот как ему удается так на меня действовать? Я ведь матершинников терпеть не могу, а от его матерных комплиментов начинаю плавиться как сырок «Орбита».
А в следующее мгновение и вовсе растекаюсь лужей, когда ладонь полиграфического магната уверенно ложится мне на бедро, а в рот впечатываются его жесткие губы.
38
Прижав к груди одеяло, я ошарашенно смотрю в потолок. Дыхание не приходит в норму уже третью минуту кряду, кожа пылает огнем. Мыслей в голове нет, вернее есть только одна: а что, так действительно бывает?
— Чего молчишь, Люба? — басит Жданов. — Отчитайся, что ли, как все прошло.
— А это обязательно? — Повернув к нему голову, я смущенно улыбаюсь. — Или ты так на похвалу напрашиваешься?
— Ну если есть, за что хвалить — ты хвали, не стесняйся. — Обняв, он по-хозяйски подтягивает меня к себе. — Предложения по улучшению работы хоть и нежелательны, но тоже принимаются.
— Критиковать мне нечего, — говорю я искренне. — Свою часть задания ты выполнил без нареканий. Я бы даже
