– Ну, а это твоя комната, – Грэм немного неуверенно шагнул вперёд.
Общаться нам до сих пор было неловко, и только Бог знает, пройдёт ли вообще эта неловкость. Мне бы очень хотелось, чтобы она исчезла. Но, с другой стороны, я побаивалась иного Грэма. Какой он, мой отец, мужчина, человек, не скованный многолетней неловкостью в наших отношениях?
И даже если он проявит твёрдость или жёсткость по отношению ко мне, я не смогу его осуждать.
Как бы то ни было, я его дочь, и нахожусь, мягко говоря, в щекотливом положении.
Отец подошёл и приподнял брови, я протянула ему картину. Он долго смотрел на полотно, пока краска заливала мои и без того порозовевшие щёки.
– Это ты рисовала?
– Нет.
– Но ты рисуешь, так ведь?
– Иногда, – уклончиво ответила я и поспешила сменить тему. – Давай, я... обед разогрею?
– Я уже ухожу, просто заехал посмотреть, как у тебя дела. Честно говоря, мне немного не по себе, что я, по сути, предоставляю тебя самой себе, а сам постоянно на работе. Но… так оно обычно и происходит. То есть это моя жизнь. Вот такая она. Я привык. А ты то, наверное, нет. И мне очень не хочется, чтобы ты чувствовала себя какой-то обделённой.
От его слов и заботы внутри меня разлилось тепло.
– Всё нормально, пап. Ты мог бы просто позвонить.
Удивительно, он так беспокоился, что даже решил это озвучить. Но, по правде, не стоило об этом волноваться. Собеседник сейчас я так себе, да и папа, как я заметила, тоже был скуп на слова. Может, это жизнь холостяка так на него повлияла?
– Не догадался, – усмехнулся Грэм, и я улыбнулась в ответ. – Чем планируешь заниматься? Побудешь дома?
– Глен обещал заехать, – я перевела взгляд на часы на стене, – в пять.
– Куда–то собираетесь?
– Да, у них репетиция в семь. Мы немного прогуляемся, а потом он хочет, чтобы я что–то там послушала, – махнула я рукой. – Джаред типа новый мега–хит написал, – я закатила глаза, а Грэм усмехнулся. Видимо, тоже был наслышан об их «полупрофессиональных» успехах.
– Повеселитесь там.
– Обязательно, – кивнула я, улыбнувшись. – Тогда возьмёшь обед с собой? Я сейчас всё сделаю.
Не дожидаясь ответа, я унеслась на кухню.
Когда еда была разложена по контейнерам и упакована, а за отцом закрылась входная дверь, я прошлёпала в гостиную и рухнула на диван, широко зевнув. Меня постоянно клонило в сон. То ли мелкий нескончаемый дождь, то ли моё состояние были тому причиной. На самом деле, я любила лежать на этом диване в небольшой гостиной Грэма и предаваться размышлениям о судьбе и Эйване. О том, как один неверный поступок поменял мою жизнь. Только вот я никак не могла определить, что, в конце концов, было этим самым неверным поступком. Само решение проявить неповиновение? То, что я так неосмотрительно переспала с Эйваном? Или моё бегство из комнаты? Меня определённо тянуло пофилософствовать.
Лицо Эйвана постепенно стиралось из памяти, он становился каким–то далёким и абстрактным образом. И если бы не ребёнок, что рос во мне, и картина, я бы подумала, что его никогда не существовало.
Прошло уже более двух недель после моего переезда в Порт Таунсенд. Дни были спокойными, никаких потрясений в виде разъярённой Андре или преследующего меня Тайлера. Если Андре и звонила, то, видимо, предпочитала общаться исключительно с Грэмом.
Несколько раз я разговаривал с Кристалл, и ещё мы переписывались с ней в мессенджерах. Она держала меня в курсе событий там, а я рассказывала о своей жизни в Порт Таунсенде. О тихом, небольшом, исключительно дождливом городке и немного о Глене, скрашивающем моё пребывание здесь.
– Грэм говорил ему, почему ты переехала? – как–то раз спросила меня Кристалл.
– Нет, наверное... не знаю. Вероятно, если б он знал истинную причину, то вёл бы себя по-другому. Да и папа не похож на болтуна.
– А ты собираешься рассказать?
– Не думаю, – честно ответила я. – Знаешь, мы просто дружим.
– Просто дружим, – передразнила она меня. – Ну, конечно.
– Я не в том положении, чтобы заводить отношения, – возмутилась я.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– А я не верю в дружбу между парнем и девушкой, – парировала Крис.
Я скорчила рожицу – старая песня.
– Райли, – Кристалл внезапно стала серьёзнее, – я думаю тебе надо рассказать всё Глену.
– А если он расскажет своим друзьям, а те – ещё кому–нибудь, и потом этот слух прокатится по всему городу? – озвучила я свои страхи.
Крис вздохнула и спросила, похож ли Глен на сплетника.
– Нет! – искренне воскликнула я, – ни капли. Думаю, ему можно доверять.
– Тогда доверься сейчас, дальше будет лишь хуже. К тому же через несколько месяцев всё само станет очевидным, – прошептала подруга, – и он может почувствовать себя преданным. Ему будет больно.
– Я не хочу причинять ему боль.
Но наши взаимоотношения с Гленом действительно были дружескими, и мне не хотелось посвящать его в причины своего переезда, по крайней мере, пока. С ним было легко. Легко и спокойно. И друзья у него были такими же. Вроде своих. По–моему, я успела перезнакомиться со всеми. Глен не бросал надежды вытащить меня на что–то, напоминающее свидание, но я сопротивлялась. В итоге рядом с нами всегда находился кто–то из его друзей.
За две недели у меня произошёл своеобразный переизбыток мужского внимания, и мне очень не хватало по–женски тёплой поддержки моей подруги.
Ко времени, когда должен был появиться Глен, я уже переоделась в джинсы и плотную синюю толстовку. Как раз по погоде. Запрокинув голову, я вгляделась в тёмное, серое небо.
– Готова ехать? – спросил Глен, когда я села на пассажирское сиденье.
– Ни Джефа, ни Пола, ни Джареда? – я покрутила головой по сторонам, словно парни прятались и могли в любой момент выскочить из–под капота машины.
– Нет, – Глен плавно отъехал от моего дома, – никого.
На несколько минут повисло неловкое молчание, которое я, в конце концов, осмелилась нарушить.
– Так куда... – я прочистила горло, – куда ты меня везёшь?
– Это относительно рядом. Красивое место. Люблю там бывать, – признался он. – Думаю, тебе понравится.
Ничего не ответив, я просто кивнула.
На самом деле выбор развлечений в Порт Таунсенде был небольшим. Торговый центр, где я не особо любила бывать, ибо тратить деньги отца лишний раз мне не хотелось. У меня больше не было неисчерпаемой кредитки от Андре, и, признаться честно, я совсем не страдала по этому поводу. К тому же интерес к шопингу пропал абсолютно. Еще Центральная площадь, Тиликум парк, несколько кафе и охотничий ресторанчик, старенький кинотеатр, о сеансах в котором объявлялось заранее. Вот, пожалуй, и все достопримечательности городка.
Моё появление в Порт Таунсенде недолго было новостью номер один. Несколько дней я ловила на себе изучающие, вопросительные взгляды. Очень хотелось скрыться в доме и не показываться, но Глен сказал, что чем чаще я буду попадаться жителям на глаза, тем быстрее их интерес иссякнет.
И он оказался прав.
Мы свернули с основной дороги и, проехав совсем немного по грунтовке, остановились. Глен заглушил мотор и повернулся ко мне, внезапно притихшей и избегающей его взгляда.
Так и не дождавшись, пока я подниму глаза, он откашлялся и тихо спросил:
– Пойдём?
Я кивнула и вылетела из машины.
Мне стало внезапно неуютно с ним наедине. Тут же в памяти всплыли слова Кристалл о дружбе между полами и о необходимости рассказать всё Глену.
– Дай руку, тут много камней и опавших веток под ногами, – я с опаской уставилась на его раскрытую ладонь, но всё же сдалась, крепко переплетя его пальцы со своими.
Спустившись по крутой тропинке до низины, мы прошли вперёд и снова начали подниматься по крутому склону. Мелкие камешки катились из–под подошв вниз, но Глен держал меня надёжно. Пару раз я спотыкалась и налетала на него. Наверное, дорога заняла больше времени, чем если бы он шёл один. И я уже прокляла всё на свете, что согласилась пойти с ним, буквально пробираясь через чащу, когда лес внезапно поредел, и мы вышли к скалам.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
