— Да, — не глядя мне в глаза. — Ты всё правильно понял, Хэл… Это я. Это был я.
Не скажу, что эти слова перевернули весь мир. И внутри ничего не оборвалось и не перевернулось. Я испытываю… Удивление. Не более.
Хм… Даже странно… Пусть у меня до сих пор не хватает изрядных кусков памяти о прошлом, но я прекрасно помню всё, что связано с призраком колдуна. Помню, как несмотря на все обманы он помогал мне. Как слушал меня и поддерживал, когда больше некому было это сделать. Помню, как он взял на себя огромное количество обязанностей, когда я стал правителем Ялайского королевства.
Он был одним из немногих тех, с кем я сблизился за последние годы. И потому мне не по себе от того, что я почти ничего не чувствую.
Проклятье! Это уже не первый раз, когда я замечаю, как изменилось моё эмоциональное восприятие! И если задуматься, это началось не после того, как я очнулся в том лесу без памяти — а после того, как к перчатке присоединился очередной Осколок…
Всё дело в перчатке? В душах, которые в ней живут, или Вечных с Творцом, которые ими управляют? А может — в астрале?
Проклятье! Трижды, четырежды проклятье!
— Понимаю, как это звучит, — по своему поняв моё замешательство, произносит призрак. — Но позволь, я продолжу?
— Валяй, — киваю я. — Удивляй дальше.
— Я… Кхм, ладно, — Беренгар собирается с мыслями. — Как всё начиналось, я опущу, ведь ты уже многое видел и сам…
— Начни с войны.
— Ладно. Часть из того, о чём я рассказывал раньше — правда. Зеал-Тор поработил своих сестёр и брата и начал кровопролитную бойню. И мы с Ирандером участвовали в ней. Сражения гремели по всему континенту, от Южного океана до ледников Астарты, от скалистых пустошей Варан до летающих островов на востоке. Но — забавно, что мы тут оказались — самые страшные битвы, самые жуткие события происходили именно здесь… И честно говоря, я не думал, что когда-то вернусь сюда…
Беренгар окидывает взглядом мрачный лес, словно погружаясь в воспоминания, приподнимает руку — и из неё начинает струиться слабый свет. Он обволакивает всё вокруг нас, создавая объёмную иллюзию. Армии, миниатюрные воины, огромные животные, создания астрала, разломы, бушующая магия, пейзажи — миниатюрные картины былого окутывают всё вокруг.
Ещё миг — и эти картины приходят в движение, а я словно погружаюсь в них, переношусь куда-то далеко…
* * *
…и оказываюсь на высоком скалистом уступе рядом с несколькими людьми. Позади — сотни и сотни палаток и несколько десятков портальных арок.
Оглядевшись, я вижу вокруг себя людей и сразу же понимаю, что они меня не видят. Более того — сквозь моё тело пробегают несколько солдат, магов — так, словно я призрак.
Любопытно…
— Какого змея они творят⁈ Какого…
Возмущается высокий, крепкий мужчина, который стоит у самого краю обрыва. Он красив — яркие зелёные глаза, благородный профиль, длинные светлые волосы перехвачены чёрной лентой, массивный стальной доспех облегает мускулистое тело.
Увидев его, я будто получаю удар обухом топора по голове. Именно вид доспехов пробуждает во мне очередную порцию воспоминаний.
Схватка с тёмным рыцарем в грозовом ущелье… Он убивает меня… Снова… снова… И снова! Десятки, сотни раз…
Победа…
И снова встреча с ним — с бесплотным нечто, закованным в старые, потёртые доспехи… У него на руке перчатка… Моя перчатка!
Сражение. Боль. Перчатка, обжигающая руку…
Воспоминания исчезают также быстро, как начались, и я снова оказываюсь рядом со светловолосым красавцем.
Ирандер… Это Ирандер!
Я подхожу ближе. Тот, кого я помнил как великого тёмного властелина, стоит на высоком скалистом уступе, разглядывая разгорающуюся внизу, на бескрайних равнинах, схватку.
Растянутые на такое расстояние, что не охватить человеческим глазом, сотни тысяч людей и магических созданий находятся в непрерывном движении. Квадраты пехоты с грохотом сталкиваются и отступают, оставляя после себя на белоснежной равнине трупы и алые росчерки крови.
В небе летают звери — огромные, большие, маленькие, пернатые и чешуйчатые, похожие на птиц и драконов. Некоторыми из них управляют всадники, другие — сами по себе. Они движутся на невероятных скоростях, рвут друг друга, плюются кислотой и огнём…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Великаны и колоссы, вспышки магии, смерчи, огненные гейзеры, астральные разломы, из которых прут ужасные твари и сочится потусторонняя сила…
Идёт бойня, подобной которой не видел никто из ныне живущих.
— Эль-Ар, — обращаясь к Ирандеру, к нему подходит красивая девушка с точёной фигурой, прикрытой только облегающей накидкой.
Её волосы цвета воронова крыла развиваются на ветру, а посох, который она держит в правой руке, светится золотом.
— Да, Сентел? — не отрывая взгляда от сражения, отвечает Ирандер.
— Наши войска теснят на левом фланге. Синие летуны потеряны почти полностью, стальные рыцари Гари превращены в ледяные статуи а у Колодца дождей открылся ралом размером больше города! Зеал-Тор ведёт авангард лично! Ещё пара часов — и нас продавят! Колдовские силы рассеяны, и…
— Я понял.
— Дело дрянь, да? — за моей спиной появляется ещё одна фигура.
Обернувшись, я усмехаюсь. Надо было догадаться, что и его я увижу тоже…
Беренгар выглядит точно также, как сейчас. Только он жив. Ну… Учитывая, что это воспоминание, или образ — весьма условно, конечно. Но всё же.
Он одет в просторные одежды белого и зелёного цветов. Что-то среднее между мантией и походным нарядом. На широком кожаном поясе закреплены несколько небольших сумок, из-под рукавов выглядывают кожаные перчатки без пальцев, скрывающие руки.
Лицо широкое, морщинистое, загрубевшее и загорелое. Густые усы переходят в коротко подстриженную пегую бороду. В целом можно сказать, что она коричневая, но то тут, то там местами окрашена в рыжий и чёрный, а местами и вовсе седая. Торчащие в стороны уши, короткий «ёжик» русых с проседью волос, кустистые брови. А на огрубевшем, загорелом лице выделяются глаза — ярко-голубые, с пляшущими в них озорными огоньками.
— Не вижу причин для смеха, — не оборачиваясь, отвечает Ирандер.
— Это нервное, — Беренгар подходит ближе. — Но дело и впрямь плохо. Ты…
— Я знаю. И вариантов осталось немного. Точнее — всего один.
— Ты серьёзно?
Лишь на мгновение на лице Беренгара промелькнул страх — но я успел его заметить. В отличие от Ирандера…
— Да. И мне нужно, чтобы ты сделал так, как мы договаривались. Готовь легион. У тебя час.
— Ирандер, — старик кладёт ладонь на плечо. — Я… Не думаю, что это хорошая идея. Мы же проводили замеры! Концентрация такой силы превратит все долины Флаардаля в бесплотные земли, уничтожит ВСЕ войска и ВСЕХ людей на тысячи километров по обе стороны потоковых меридианов! Три будущих поколения магов всего континента останутся без магии! А выброс Силы окажется таким мощным, что затронет энергетику всего мира, Ирандер! Всего мира! Какие катаклизмы возникнут — даже представить страшно! Континент может быть разрушен! И…
— И тем не менее — выбора нет. Я рискну.
— Мы специально распределили Силу Творца, которую он нам пожертвовал! Специально раздали её тем, кто сейчас сражается там! — Беренгар указывает на битву. — Один человек не сможет…
— Смогу. Смогу, брат. Даже не сомневайся. Ради этого мира, ради нашего будущего. Ради самой жизни. Ради… Всего.
— Но…
— Не спорь. Готовь легион. Через час я соберу всё, что осталось от Силы Творца, и выйду против Зеал-Тора. Сам.
* * *
Время словно бы ускоряется. Я остаюсь на том же месте, а вот всё вокруг меняется. Небосвод прокручивается, яркий слепящий полдень сменяется дымными сумерками, затем непроглядной ночью.
И всё это время бой на бескрайних равнинах продолжается, не останавливается ни на секунду…
Как и движение в лагере за моей спиной. Люди суетятся, двигаются быстро и смешно, собирают какие-то вещи и словно река утекают вниз по дороге, спускающейся со скалы. Затем под ней, где-то далеко у меня под ногами вздрагивает сама земная твердь, небо затягивает тучами, в которых начинают сверкать магические молнии.
