таким, как один из этих парней… одиноким и жалким.
Когда Мэгги возвращается, ее хвостик исчез, она больше не выглядит так, словно спала на деревянном полу. Она проскальзывает в кабинку, напротив меня. Я тянусь к ней через стол, чтобы взять ее руки в свои.
Тот факт, что она добровольно ушла со мной прошлой ночью, просто с одним рюкзаком, унижает меня.
— Мэгги…
У меня в горле комок, размером с грейпфрут. Я не хочу говорить этого, но черт возьми, я должен сказать.
— Я отвожу тебя назад, — ее глаза расширились, и она открыла рот, чтобы сказать что-то в знак протеста, я уверен, но я добавляю:- Ты знаешь, что происходит со мной каждый раз, когда я вижу, как ты морщишься от боли?
Она оттягивает руки назад и складывает их на коленях.
— Я в порядке.
— Перестань притворяться. Я думал, мы больше не будем лгать друг другу.
Я смотрю, как она кусает нижнюю губу.
— Хорошо, я лгу. Но то, что я чувствую небольшой дискомфорт или боль не имеет значения.
Она смотрит на меня и наклоняет голову. Я могу сказать, колесики вращаются, она слишком много думает. Она колеблется сначала, но затем выпаливает.
— Ты когда-нибудь говорил девушке, что любишь ее? Не так, как свою маму, но как…
— Ты имеешь в виду Кендру?
— Ага. Я имею в виду Кендру.
Это провокационный вопрос. На первом же свидании Кендра сказала мне, что была влюблена в меня. Это не заняло много времени, прежде чем мы осознали, что мы стали парой… и вскоре у нас был секс. Очень много его. Она нахлынула на меня словом «любовь», словно это была вода. Я не думаю, что слышал или говорил слово «любовь», с тех пор, как меня арестовали. Я говорил Кендре, что любил ее, но я даже не уверен, что в то время понимал что это такое.
— Почему ты хочешь это знать?
Она пожимает плечами.
— Просто. Ты никогда не говорил это…
Она не закончила фразу, но я знаю, что она хотела сказать. Я не хочу туда идти.
Только не сейчас… не после того, сколько она для меня сделала, я не могу избежать этой темы полностью. Она заслужила так много.
— Я не скажу это никому. Именно поэтому ты вернешься назад в «Перезагрузку», я не могу позволить тебе пойти со мной. Это не безопасно, и ты не заслуживаешь этого. Ты поедешь в Испанию, как всегда хотела. Если я скажу слово на «Л», это все изменит. Я знаю тебя, Мэгги. Ты чувствуешь, что обязана остаться здесь и угробить все свои планы. Я буду чувствовать себя дерьмом, если заставлю изменить твою жизнь ради меня… это того не стоит.
Я того не стою.
Официантка приносит наш заказ, яйца и тосты и, затем, исчезает так же быстро, как появилась. Мэгги смущенно улыбается через стол и берет вилку.
— Так поехали в Испанию вместе со мной. Я зарегистрировалась по обмену только на первый курс. Это всего на девять месяцев.
— Ты знаешь, я не могу. Что я буду там делать, сидеть и смотреть, как ты учишься? Я даже среднюю школу не закончил, и я еле говорю на Испанском.
— Ты можешь получить GED[4] и использовать его.
Я покачал головой. Как будто это был не вариант вовсе. Я потерянный, обречен на мрачное будущее и я без копейки на то, что бы сделать себе имя.
— Ох, конечно, а потом, мы могли бы пожениться и жить долго и счастливо, только если ты сначала запрыгнешь на мой ковер — самолет и мы потрем и выпустим Джина из лампы, которая как раз завалялась в моем в рюкзаке. Может мы купим замок в Испании, пока мы здесь.
В то время, как мой отец женился на маме, он учился на стоматолога, а она была президентом женского общества. Все в их жизни было стратегически спланировано, вплоть до того дня, когда меня посадили за решетку.
— Моя мама сошла бы с ума, если услышала этот разговор.
— Я собиралась рассказать тебе об этом раньше, но я не знала как сделать это. Калеб, твоя мама была в реабилитационном центре, когда я покидала Рай.
Все мое тело напряглось.
— Я не хочу говорить о ней. Я вообще не хочу говорить о моей семье.
Звон колокольчика над входной дверью в столовую, заставил меня повернуться посмотреть на других неудачников зашедших в «У Пита». Большой черный парень направляется в нашу сторону. Я схвачен с поличным.
Я качаю головой от отчаяния и смотрю на нее.
— Ты не сделала этого.
— Сделала.
Она держит свой сотовый телефон.
— Я подозревала, что ты сбежишь и бросишь меня.
Черт, я не могу поверить в это.
— Ты сдала меня. Что случилось с твоим отчаянным призванием, принимать решения вместе?
— Ты был неразумен, Калеб.
Она пытается успокоить меня. Ее тон слишком спокойный, словно она разговаривает с маленьким ребенком. Или с ненормальным человеком.
— Наверно ты расслышала не правильно. Я сказал, что не разумна ты.
Пока я смотрю, как Деймон подходит к нам, я обдумываю, то, как бы мне отсюда выбраться. Деймон проскальзывает в кабинку и садится рядом со мной, тем самым перекрывая мне путь к побегу.
— Как мои беглецы из «Перезагрузки» поживают?
Он смотрит в мою тарелку с недоеденной едой.
— Давайте же, Мистер Бекер, доедайте. У нас впереди напряженный день, тебе понадобятся силы.
Я не притронулся к еде и не стал смотреть на Деймона. Я просто уставился прямо на Мэгги.
— Ты собирался отвезти меня обратно в общежитие и снова бросить, — она говорит неуверенно и взволнованно. Хорошо. Я хочу, чтобы она пострадала. Она предала меня, — Я не могла позволить тебе снова сбежать.
— Так, по-твоему лучше, чтобы я был взаперти, правильно?
— Это не то, что я имела в виду. Ты не можешь, просто сбегать от людей, которые заботятся о тебе.
— Если бы ты заботилась обо мне, — произношу я сквозь стиснутые зубы, — мой проклятый консультант не приехал бы сюда и не сидел рядом со мной прямо сейчас.
Официантка подходит, чтобы принять у Деймона заказ.
— Я буду кофе и… хмм… просто принесите мне, то же самое, что заказали эти дети, — сказал он ей.
Я уставился в окно, как тот старик из другой кабинки. Теперь я понимаю, как он себя чувствует, желая забыть все, прямо здесь и сейчас.
Почему Мэгги не может понять мое положение? Разве ей не достаточно того, что я потерял то маленькое уважение к
