переворот, и к власти пришла группировка мстящих, — устало отозвался Эйэ. — Мы думали, нас оставят в покое, если покинем общину, но мы ошиблись. Я пытался связаться с твоим отцом, но…»
Эйэ тактично не завершил предложение. Баар догадывался, что друг мог услышать от Киитэрэя. С этим вопросом они разберутся позже, пока необходимо убрать налётчиков от семьи друга.
— Господа Хааннаахи, а что вы забыли в чужих землях? — с издёвкой вопрошал Иэстэбил.
— Прибыли с официальным визитом к представителю Беаров по вопросу содействия в расследовании похищения кинээс хотун Бэдэр Хаааннаах. — Для того, чтобы произнести это, Баару пришлось пойти на частичную трансформацию, дабы голосовой аппарат барса, неспособного даже к рычанию, смог воспроизвести человеческую речь.
— Так кинээс Киитэрэй год назад разорвал союзный договор между нашими родами, потому помощи ждать здесь не стоит. Это официальная позиция семьи Беар, — слово «официальная» засранец выделил особо, указывая, кто теперь есть власть в роду медведей. — Посему настоятельно советую вам не вмешиваться во внутренние дела чужого рода и идти отсюда подобру-поздорову. Следите лучше за своими женщинами, а то неровен час ещё одна пропадёт. Я слышал, что вы недавно обзавелись невестой. Вот за ней и следите, а то ведь чудо как хороша, ещё и плавает прекрасно.
Иэстэбил нагло улыбался, открыто провоцируя Баара на конфликт. Если до этого момента ирбисы ещё рассчитывали решить дело миром, то после фактического признания в покушении на Евгению оставался только один вариант — бой. Девушка действительно случайно попала в жернова внутриклановых разборок оборотней, которые так неосторожно спровоцировал Киитэрэй Хааннаах. Баар взял на себя ответственность за её безопасность, чем фактически заявил права на Евгению. Отступить в такой ситуации — потерять честь и достоинство.
— Бой! — прорычал Баабыр, глядя в глаза провокатору. — Проигравший отказывается от любых претензий в адрес семьи победившего.
Иэстэбил только самодовольно кивнул, соглашаясь с условиями. Такое спокойствие Баару сильно не нравилось. Из круга вышли Эйэ с несостоявшимся соперником, остальные медведи споро оттянули тела своих растерзанных сородичей из круга. Баар внимательно следил за провокатором, но тот лишь расслабленно скинул одежду, чтобы не испортить ту при обороте, и обтёр руки платком.
Мгновение, и пред Бааром возвышался бурый гигант высотой под четыре метра. Тёмная, густая шерсть покрывала всё тело, лишь на морде несколько истончаясь. Медведь развёл верхние лапы в стороны, будто красуясь перед своими прихвостнями, и заревел.
Бурые медведи — очень неудобные соперники для ирбисов. Мощные, с густой шерстью, которую практически невозможно пробить когтями. Их кажущаяся неповоротливость с лихвой компенсировалась силой. Одним ударом лапы медведь способен переломать хребет взрослому быку, не говоря уже про снежного барса.
Соперники одновременно шагнули в круг и двинулись вдоль его границы в разные стороны. Их разделяло чуть более пяти метров. Баар внимательно рассматривал Иэстэбила. При примерно одинаковых размерах вес барса уступал медвежьему килограмм на триста, что порождало критическую разницу в силе удара лапами. Отсюда напрашивался простой вывод, подставляться под удары противника смертельно опасно.
Соперник ревел, делая обманные выпады в сторону ирбиса. Барс лишь текуче уворачивался, каждый раз пропуская когти медведя в считаных сантиметрах от своего тела.
Наиболее незащищённое место беаров — морда, что и так демонстрировал кривой шрам Иэстэбила. Бесконечно кружить по площадке не имело смысла. Баар ожидал очередного выпада, чтобы поднырнуть под удар, оттолкнуться от земли и в прыжке использовать движущуюся по инерции лапу соперника как трамплин к голове. Секунды ближнего боя были наиболее опасными для ирбиса. Два молниеносных удара когтями по глазам ослепили Иэстэбила. Морда его была залита кровью. Яростный рёв огласил окрестные земли. Но, несмотря на раны, медведь не отступил, успев левой лапой прижать к себе ирбиса, а правой — ударить наотмашь.
Для Баара время остановило свой бег. Он явственно понимал, что разорвать дистанцию уже не получится, но всё же попытался вырваться из стальных медвежьих объятий. Когда левый бок взорвался болью, ирбис вцепился пастью в самую чувствительную точку медведя — нос. Иэстэбил обезумел от боли и расцепил хватку в попытках отбросить от себя барса. Соперники, наконец, разорвали дистанцию. Бурый ошалело водил головой, пытаясь услышать соперника, а барс замер, дабы не выдать себя звуком. Левый бок стремительно немел, во рту пересохло, а в глазах начало двоиться. Баабыр осторожно осмотрел рану, но не увидел даже крови.
В пылу схватки никто не заметил, как из леса вышла сухонькая сгорбленная старушка с белоснежной медвежьей шкурой на плечах. Лицо её было испещрено морщинами, выдавая весьма почтенный возраст. Длинные седые волосы, собранные в косы, едва лишь за малым не касались снега. Опираясь на изогнутый деревянный посох, она степенно подошла к границе круга, просочившись сквозь ряды зрителей.
— Довольно! — могучий голос древней старухи заставил всех присутствующих невольно опуститься на колени. Медведи и ирбисы покорно склонились, готовые внимать гласу мудрости веков.
Их называли муударас, хранители традиций и посредники духов-прародителей. Они жили вне общин, слушая мать-Землю и сыновей её духов. Они не подчинялись никому, но им подчинялись все. Про них рассказывали сказки, но никто не верил, что в живых остался хоть кто-то из муударас.
— Довольно лить кровь! Разве затем ваши пращуры сражались плечом к плечу, чтобы вы резали друг друга как скот? Разве затем ты вернулся в семью, чтобы уничтожить её под корень? — деревянный посох приподнял окровавленную морду медведя, а затем щёлкнул по самому кончику носа, заставляя склонить голову ещё ниже. — Разве затем вы привозите себе жён, чтобы отправлять их на заклание, как овец? — навершие посоха безошибочно прищемило хвост Баабыру. — Довольно! Вы ведёте себя хуже людей! Ирбис, забирай побратима с семьёй и возвращайся домой. Подумай над услышанным. А ты… — муударас повернулась к окровавленному Иэстэбилу — ты прогневил духов-прародителей, решив искоренить свой род в слепой жажде мести. Ты останешься слепым в назидание другим. Природа оборотня — это не привилегия силы, это обязанность по защите матери-Земли, это мудрость видеть сквозь поколения и выстоять в борьбе с людьми, не уподобляясь им. Если вы отринули законы своих отцов, это не означает, что они на вас не действуют!
Старушка ударила посохом оземь и растаяла в воздухе.
Глава 10
Вопрос с определением времени неожиданно решился сам собой. На столике близ больничной кушетки тихонько тикали мои механические часы. Просто удивительно, они стойко пережили все последние приключения, но продолжали идти.
В своё время папа настоял именно на
