...После богатых загородных коттеджей дорога Белл Эйр стала сильно петлять. Томпсон чувствовал, как машину заносит на поворотах. Он сбавил скорость: времени хватит, а дорога узкая, извилистая и темная — как раз чтобы врезаться во встречный автомобиль. А это вовсе не входило в его планы.
За очередным поворотом начался подъем. Выбравшись наверх, Винс свернул с шоссе, подъехал к тенистой придорожной роще, остановил машину и заглушил мотор. Здесь его «меркурий» никто не заметит. Внизу — Винс видел — переливался огнями растянувшийся на многие мили Голливуд.
Винс вышел из машины и зябко поежился. «Чертовски холодно тут, наверху», — подумал он и огляделся кругом.
Мистер R, как всегда, выбрал верное место. Никакого жилья поблизости не было. Только белый оштукатуренный коттедж с гаражом и открытое пространство между домом и. дорогой. Даже если кто-нибудь вздумает здесь стрелять, выстрел прозвучит как далекий выхлоп перегревшегося на крутом подъеме мотора. Да, мистер R — хозяин что надо.
Вине посмотрел на свои часы. Без шестнадцати одиннадцать — пора шевелиться. Подойдя к гаражу, он нажал на дверь. Не заперта — все, как планировал R. Дверь отворилась бесшумно и плавно.
Внутри, в дальнем углу гаража, было сложено несколько картонных коробок. Винс осторожно прикрыл дверь и в темноте, ощупью, двинулся к коробкам.
Здесь. Он присел на бетонный пол и привалился к стене. Прекрасное место. Клиент будет виден как на ладони — в свете фар своей собственной машины.
Секунды складывались в минуты и уходили. Сигаретку бы... но это было слишком рискованно. Винс заставил себя не думать о куреве. Он вынул из кармана свой изящный инструмент и аккуратно, почти нежно, согнул палец на спуске. Один выстрел — вот его работа. Когда-то в армии он заслужил медаль за меткую стрельбу, было и такое. А с тех пор он практиковался очень часто. Очень...
Внезапно Томпсон насторожился и замер — внизу на дороге послышался шум. Машина шла в гору на полной скорости — мотор ревел, преодолевая подъем. Винс пригнулся вперед и намертво застыл — инструмент поднят, готов к работе.
Машина съехала с шоссе на обочину, перевалила кювет и стала приближаться — под колесами глухо хрустел песок.
Винс изготовился и, выжидая, затаился. Клиент!.. Хлопнула дверца автомобиля, потом — он слышал — раздались шаги.
Несколько секунд...
Дверь гаража начала открываться, Винс глядел сквозь прорезь прицела, готовясь нажать на спуск...
Никого.
Только ровно светили две мощные фары.
Винс чувствовал: горло становится сухим, сердце не бьется — стучит, как молот, будто хочет выломаться сквозь ребра наружу.
Никого...
Только белый мертвенный свет, мягкое урчание невыключенного мотора и осторожный шелест ночного ветерка.
И тут Винс вспомнил безликий голос: «Высокий мужчина. Хорошо сложен. Сорок лет или около того». Господи, ведь это же его приметы...
Понятно. Болтовня о работе на призрак, расспросы, треп, разговоры с Митчем...
Мистер R не любил рисковать.
— Вот оно как... — пробормотал Винс. — Ну, это мы еще поглядим. Только бы добраться до машины, а там... Свет! Разделаться со светом — и ходу...
Два выстрела на мгновение взломали тишину, послышался шорох осыпающихся осколков, и на Винса навалилась черная темень. Он вскочил и, пригибаясь, бросился к роще, инструмент — взведенный, готовый к бою — в правой руке...
И мгновенно ослеп.
Шесть пар лучей скрестились на Винсе, ярко высветили его согнутую фигуру...
Если кто-нибудь и слышал несколько выстрелов, наверняка он принял их за выхлопы мотора, перегревшегося на извилистой горной дороге.
Перевел с английского Андрей Кистяковский
Дождливые горы Кодагу
«Все курги очень рады...»
— Кто здесь профессор? Кто здесь профессор?! — прокричали снаружи, где все было сырым и промозглым, и доносился шум непрерывного дождя.
Я сидела в автобусе, который только что остановился посреди небольшой площади города Меркара. Глянула в окно и увидела человек пять мужчин под зонтиками. Их брюки были высоко засучены.
— Кто здесь профессор? — дружно вновь прокричали они. Голоса звучали растерянно и просительно.
Поскольку остальные пассажиры в автобусе молчали и не обращали внимания на этих пятерых, я сказала в дождь:
— Я профессор.
— Мы правительство Курга, — дружно проскандировали пятеро и бросились к подножке автобуса, держа зонтики наперевес. — Сюда, профессор, мы вас прикроем.
В какой-то момент зонтики неуловимо напомнили мне шпаги. Пять боевых шпаг, прикрывающих мое вступление в Кург.
Потом шпаги вновь превратились в зонтики, галантно и мирно защитившие меня от дождя. Все правительство Курга, казалось, было довольно выполненной миссией.
— Я налоговый чиновник Говинда, — сказал один из зонтиков. — Мы все рады, что вы к нам приехали.
— Да, да! Все курги страшно рады, — подхватили остальные четверо.
...Все началось гораздо раньше этого дождливого майского дня.
Несколько лет я занималась индийскими племенами и малыми народами. Удалось побывать в джунглях Ориссы и Кералы, где обитали австралоидные племена, работала несколько месяцев в Нилгири среди тода, видела и наблюдала племена Тамилнада и Андхра-Прадеш. Казалось, что работа близится к концу. Во всяком случае, этнографическая картина
Южной Индии начинала четко вырисовываться — я не обнаруживала в ней никаких для себя пробелов. И оставалась в этом невольном заблуждении до тех пор, пока не была приглашена на дасиру — празднество в Майсуре. Дасира эта не имела отношения к моей главной работе, но это была последняя дасира, которая праздновалась с соблюдением всех традиций и церемоний в резиденции бывшего махараджи Майсура.
Весь город был наполнен пестрой и шумной толпой, дворец махараджи украшала иллюминация. Всадники в высоких тюрбанах за стыли у входа. По двору маршировали в красно-зеленой форме пехотинцы и гарцевали уланы «армии» махараджи. Махараджа в парчовых, шитых золотом одеждах благословлял подданных. И тут мое внимание привлекли два человека в толпе, совсем непохожие на окружающих. Высокие, широкоплечие, тонкие в талии. Но больше всего меня поразила их одежда. Если бы встретила этих людей на Кавказе, не удивилась бы. Но здесь... На них были черные черкески, перетянутые в талии широкими красными кушаками. За кушаками у каждого торчали ножи с изогнутой ручкой. Они передвигались с какой-то негородской грацией, гордо приподняв лица, украшенные лихо закрученными усами. Видимо, толпа тоже чувствовала их нездешность и потому удивленно и почтительно обтекала, не толкая и не задевая. Оба «кавказца» на какое-то мгновение остановились, тихо переговариваясь между собой. Я воспользовалась этим и подошла.
— Простите, — начала я.
Они удивленно посмотрели на меня, и я увидела, что один — голубоглаз.
— Да, мадам, — по-английски отозвался он.
Второй посторонился, деликатно наблюдая за нами.
— Кто вы? — спросила я.
— Вы, очевидно, имеете в виду, откуда мы родом?
— Да, — подтвердила я.
— Мы кодагу, — улыбнулся голубоглазый. — Нас еще называют кургами, но это неверно. Просто английское искажение.
«...Курги, — вспомнила я, — кажется, это где-то на юге Майсура». Больше я ничего о них не знала.
Эта заинтересованность расположила ко мне кургов, и мы разговорились. Они рассказывали о своей стране охотно, с той нескрываемой гордостью, которая присуща обычно малому, но сплоченному народу. Через некоторое время я поняла, что в Кург — так называлась и их маленькая горная страна — поехать просто необходимо.
— Но откуда у вас такая одежда и голубые глаза? Вы ведь, судя по вашему языку, дравиды? — удивленно спросила я.
Они рассмеялись и пожали плечами.
— Мы дравиды, но особые, — сказал голубоглазый. — А вот откуда такая одежда и такие глаза, мы сами толком не знаем.
— Но это очень серьезный вопрос, — подхватил второй. — Надо было бы ученым этим заняться. Все курги хотят знать, кто они и каково их происхождение.
Итак, я села в рейсовый автобус, направлявшийся из Бенгалуру в Меркару, столицу Курга. На автобусной станции я узнала, что в Курге уже начались дожди. В жарком, наполненном солнцем Бенгалуру в это было трудно поверить...
Путешествие в Меркару заняло почти весь день. Сначала автобус пересек равнину между Бенгалуру и Майсуром. На смену ей пришли холмы, скудно покрытые растительностью. Когда автобус повернул на юго-запад, местность заметно повысилась, и к середине дня дорога петляла между лесистыми горами. Лес вплотную подходил к дороге с обеих сторон, он был густым и каким-то первозданным. Совсем низко, почти цепляясь за верхушки деревьев, ползли темные, набухшие облака. Стал накрапывать унылый осенний дождик. Почва в лесу была сырой и размытой, видно, дождь здесь шел не первый день.
